Алексей Слаповский - Оно

— Я сейчас выпил и скажу тебе честно. Моя бы воля, я бы всех пидоров давил.

Подумал и добавил:

— И черножопых.

Еще подумал и присовокупил:

— И вообще вас, бл., московскую интеллигенцию давно пора потрясти. Я вас научу родину любить, понял?

— Я вообще-то не из Москвы, — напомнило Валько.

— Все равно. Учти, я сейчас просто выпил. Но могу и напиться. Тогда ты лучше сразу куда-нибудь прячься. Так нам обоим лучше будет, понял?

Валько кивнуло.

На самом деле от Дюлина, когда он напивался, надо было прятаться всем, но предупредил он только некоторых. Через несколько дней после разговора с Валько он сдержал слово, напился и пошел по общежитию карать и учить родину любить, причем, наперекор свой установке на то, чтобы давить пидоров, черножопых и вообще московскую интеллигенцию, давил всех, кто пришелся под руку.

Через день его в общежитии и в университете духу не было.

Но жизнь Валько не стала легче.

Он постоянно чего-то ждал — неприятного.

Опять пришлось голодать, хоть староста и впрямь выхлопотала материальную помощь: двадцать рублей в месяц.

Спасибо девушкам хотя бы за одежду: кто подарил Валько мало ношенные брюки старшего брата, кто куртку младшего, кто ботинки отца...

Однажды, за три дня до стипендии, оно стояло в очереди в студенческой столовке и прикидывало, как распределить на эти дни последний рубль. И попросило у тетки-подавалки двойную порцию макарон — без бифштекса. Макароны стоили восемь копеек, с бифштексом же тридцать шесть, слишком накладно, а ничего дешевле не оказалось.

— Здрасьте-пожалста! — сказала подавалка. — У меня все рассчитано, кто у меня потом бифштексы без макарон возьмет?

Это была полная дурь: уж бифштексы-то без макарон взяли бы с большой охотой. Что тут же и подтвердилось.

— Я возьму, — послышался сзади мужской голос.

— Не положено! — ответила тетка. — Или за гарнир заплОтите тоже!

— Заплачу, — покладисто согласился голос.

Ибо спорить было бесполезно. Подавалка была здесь хозяйкой и властительницей, за нею была система, поэтому срать она хотела с высокой колокольни на всех этих студентов, доцентов и профессоров: им не хрен делать всю жизнь, только мозгами играть, а она тут горбись, у нее семья, ей жить надо! (Это выражение — «срать с высокой колокольни» — Валько от нее слышало раньше в похожей ситуации и долго думало о прихотях народного языка — почему процесс дефекации соотнесен с таким сакральным местом?)

В связи с этой сценкой можно вспомнить очень популярный юмористический диалог того времени (программа «С добрым утром», бодрые голоса актеров):

— Чай, пожалуйста.

— У нас с лимоном.

— Я хочу без лимона.

— У нас с лимоном.

— А у меня аллергия! Я не могу с лимоном!

— Гражданин, вы меню смотрели? Четко написано: чай с лимоном! Без лимона не имею права.

— Хорошо. Принесите с лимоном, но лимон отдельно.

— Не положено. Лимон в чае.

— Послушайте внимательно: я заплачу за лимон, но не кладите его в чай! Это ведь так просто: взять — и не положить!

— (Пауза.) У нас инспекции. Проверяют каждый день. Соответствие калькуляции и меню. В меню — с лимоном. Или берите с лимоном — или компот.

— Ладно. А просто воды можете дать?

— Минеральной. Сколько?

— Не минеральной, а просто воды! Из-под крана.

— Из-под крана воды в меню нет. Минеральной желаете?

И т. д., и т. п.

Кому-то это казалось смешно.

Будем честными: всем это казалось смешно.

Собственно, а почему и нет? Ведь смешно.

Обладатель голоса сел за столик напротив Валько. Это оказался преподаватель латыни Едветов Борис Олегович. Он действительно взял два бифштекса. И один придвинул Валько:

— Ешьте. И только не надо отказываться, ладно?

Валько кивнуло и стало есть.

Чувствовало на себе взгляд Едветова.

Оно знало, какие слухи ходят об этом преподавателе — человеке тихом, скромном, всегда очень аккуратно одетом. Конечно, слухи, ничем не подтвержденные, на уровне студенческого трепа. (А студенты, надо сказать, относились к подобным явлениям гораздо добродушнее, чем государство и так называемые трудящиеся массы, Дюлин был скорее исключением.) Вроде бы слишком смело — подсесть вот так к студенту. Но почему бы и не подсесть, когда свободных мест нет? Другой, нормальный, подсел бы? Да. Так зачем Едветову лишний раз подыгрывать слухам и непременно выискивать свободное место, чтобы, не дай бог, чего не подумали? Правда — бифштексом студента угостил. Могут не только за доброту принять, могут похихикать по этому поводу. Но надо понимать, насколько опасную жизнь вели эти люди. С одной стороны, слухи и сплетни — да, плохо, страшно. С другой, без слухов и сплетен ты останешься навсегда один в своей тайной жизни. Поэтому пусть догадываются, пусть строят предположения, пусть репутация, хоть и опасная, остается, зато ты всегда по реакции собеседника можешь догадаться, как он к этому относится, можешь, что самое главное, вычислить человека с похожими интересами.