Олег Суворов - Красотки кабаре

– Нет, не собираюсь, – решительно заявил Вульф. – Кстати, а это правда, что господин Фальва повесился?

– Правда состоит в том, что он мертв, – сухо заметил Вондрачек. – Ну что ж, господин Вульф, не смею вас больше задерживать. И если позволите, еще один совет.

– Да, разумеется.

– Пока полиция ведет проверку всех жильцов этого дома, вам не стоит навещать своего английского знакомого. Причина, я думаю, понятна…

Когда русский удалился, комиссар не спеша докурил сигару, после чего, сделав незаметный знак одному из топтавшихся неподалеку филеров продолжать наблюдение за подъездом, отправился в полицейский участок.

Скандал с историей о шпионаже еще только начинал разгораться, а уже накопилось столько вопросов, что все прочие дела поневоле начинали отступать на второй план. Да, некоторые стратегические планы австрийского командования оказались известны русскому Генштабу, но какое отношение к этому мог иметь скромный гусарский майор? Впрочем, на первом же допросе Шмидта выяснилось, что он жил явно не по средствам, позволяя себе снимать целый этаж старинного особняка. Говорить об источнике своих доходов майор гордо отказался, заявив, что это «вопрос чести». Интересно, что последние три месяца он регулярно уклонялся от внесения арендной платы, ссылаясь на затрудненные обстоятельства.

Полковнику Фихтеру, как начальнику контрразведки, предстояло выявить все связи майора Шмидта, поскольку самым естественным было предположение о его близком знакомстве с какими-то высшими чинами австрийской армии.

Комиссара Вондрачека подключили к делу о шпионаже благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, министр внутренних дел, ревниво относясь к усилению позиций при дворе военного министра, решил провести независимое расследование по линии собственного ведомства, естественно, «забыв» уведомить об этом представителей Генерального штаба. А поскольку в результате случайного стечения обстоятельств комиссар Вондрачек уже установил слежку за домом по улице Грабен, в котором проживал майор Шмидт, это расследование было поручено именно ему.

Венская полиция действовала гораздо энергичнее армейской контрразведки, поэтому первые результаты не заставили себя долго ждать. Выяснить источник доходов майора Шмидта не составило особого труда – это было сделано благодаря усиленному допросу его денщика, арестовать которого полковник Фихтер почему-то не удосужился. Оказалось, что доблестный майор жил на содержании престарелой возлюбленной, 56-летней княгини Эрцбергер, которая умерла ровно три месяца назад – то есть как раз тогда, когда у Шмидта начались «затрудненные обстоятельства». Появилась и первая ниточка – одним из дальних родственников княгини был генерал фон Кайзерлинг, который служил в Генштабе в должности начальника тылового снабжения.

Но на этом пока все и застопорилось – никаких, даже косвенных, данных о контактах майора Шмидта с генералом фон Кайзерлингом не было. Более того, в дело вмешался безутешный вдовец – князь Эрцбергер, который решительно отмел все попытки «опорочить честное имя» своей покойной супруги, которой якобы приписывали связь с «каким-то майором».

На слежку за домом вообще и квартирой майора в частности комиссар Вондрачек возлагал определенные надежды. Денщик Шмидта поведал о том, что денежки, получаемые от старой возлюбленной, майор щедро тратил на возлюбленных помоложе – то есть его квартиру многократно посещали разные «веселые девицы». Вондрачек полагал, что поимка хотя бы одной из таких, еще не знающих об аресте майора девиц может дать новый толчок следствию.

Вплоть до сегодняшнего дня изучение других жильцов того же дома не давало никаких обнадеживающих результатов, однако после случайной встречи с Вульфом и последовавшего за ней разговора комиссар призадумался.

Фигура доктора Сильверстоуна представлялась для следствия весьма перспективной, однако его связь с майором Шмидтом оказалась бы верхом нелепости – два шпиона, живущие в одном подъезде, хотя и на разных этажах!

Тем не менее, вернувшись в участок, комиссар немедленно распорядился поручить слежку за англичанином самому опытному филеру. Не успел Вондрачек устроиться в кресле под портретом императора Франца Иосифа и погрузиться в дальнейшие раздумья, как в кабинете зазвонил телефон.

– Вондрачек слушает.

– Господин комиссар, говорит агент Лугер. Я нахожусь в почтовом отделении Мейдлинга.