Таня Валько - Арабская жена

Прижимаюсь лицом к стеклу двери, ведущей на дворик-патио — тот самый, где как-то летом мы с Ахмедом провели чудесный вечер. Силюсь разглядеть в темноте каменный стол и скамьи. Льет как из ведра. Внезапно раздается щелчок — и патио заливает яркий свет. Круглые белые садовые лампы, которые не работали, теперь снова горят и освещают каждую деталь, даже самую мельчайшую.

— Это наше любимое место, помнишь? — тихо спрашивает Ахмед, нежно обнимая меня за талию.

— Много воды утекло с тех пор, — отвечаю я с грустью.

Нелегко забыть несправедливость и обиду. Я хочу остаться с ним, я все поставила на карту, но тяжело стереть из памяти то, как он себя вел в последние месяцы, все то плохое, что произошло между нами. На это нужно время.

— Ну что ж, осмотри другие комнаты, и будем возвращаться. Слева комната Марыси, справа — наша, — холодно произносит он.

— А ванная?

— Можешь увидеть и ее. Вход свободен, платить не придется. — Он становится резким. — Возможно, ты найдешь ее в несколько лучшем состоянии, чем в прошлый раз, а впрочем, не знаю.

Я выхожу из кухни и сворачиваю в ванную комнату. Ее не узнать — она словно из итальянского буклета. Глазурованная плитка имитирует мозаику; разумеется, Ахмед выбрал любимые мои цвета — лазурный, темно-синий и сизо-голубоватый. Над большой треугольной ванной — длинная подвесная полка, предусмотрительно заполненная марочной косметикой. Среди тюбиков и флакончиков в художественном беспорядке разбросаны раковины моллюсков и панцири других обитателей моря, тут же и небольшие светильники. На подоконнике стоит высокая узкая ваза из прозрачного стекла, а в ней — срезанные побеги зеленого папирусного тростника. Похоже, к этому всему приложил руку какой-то дизайнер интерьеров.

Комната Марыси словно коробочка в цветной обертке, перевязанная ленточкой. Над маленьким диванчиком висит балдахин из нежного розового тюля, разукрашенный многочисленными фигурками из диснеевских сказок. Все здесь миниатюрное и такое яркое, что от этого цветового разнообразия рябит в глазах. На столике стоит домик для Барби, о котором давно мечтала наша доченька.

— Послушай, ты превзошел самого себя, — обращаюсь я к Ахмеду, который с грустным видом сидит в гостиной. — А наша комната — вон та, другая? — задаю вопрос, впрочем, риторический, ведь других помещений больше нет.

— Угу.

— Ну так покажи мне ее.

Если я хочу быть счастливой, то не должна все время недовольно коситься на него и припоминать старые обиды. Нужно это все перечеркнуть и забыть, причем как можно быстрее. Я не переношу напряженной атмосферы и недоговорок — лучше уж накричать друг на друга и выложить все напрямую, только бы не молчать. Все, что угодно, только не эта немая ожесточенность со стиснутыми зубами! С детства я помню целые месяцы молчания между моими родителями; закончилось это все грандиозным скандалом и бешеными криками: ненавижу! ухожу! ненавижу!.. Ну а затем были разве что встречи в кабинете адвоката и развод через суд.

— Похоже, не оправдал я твоих ожиданий, — говорит Ахмед. — Ты постоянно всем недовольна. Кажется, даже если бы я из шкуры вылез, то и тогда…

— Перестань! — перебиваю я мужа. —Ты ведь отлично знаешь, дело не в этом. Ферма тут ни при чем.

— Не знаю… правда, не знаю, поверь…

Притворяется он или действительно не отдает себе отчета в том, как отвратительно поступал со мной? Мне становится жаль его и себя, жаль наших отношений. Если он сам не понимает, что обидел меня до глубины души, как объяснить ему это? Наверное, шансов нет.

Я поворачиваюсь к Ахмеду спиной, открываю двери и вхожу в нашу спальню. Это большая красивая комната, оформленная в пастельных тонах. Огромное супружеское ложе накрыто пушистым пледом, у изголовья — нагромождение подушек. На одной из них я замечаю маленькую алую коробочку в форме сердечка.

— Что это? — спрашиваю и показываю пальцем, как ребенок.

— А ты посмотри, — отвечает Ахмед и складывает губы трубочкой.

Я беру его за руку, и мы садимся на край кровати.

— О-о… — это все, что я могу произнести. Я не скрываю своего восторга. — Такое даже Малика не постыдилась бы надеть! — невольно вырывается у меня. Роскошный кулон, должно быть, из того же набора, что и кольцо, которое я получила недавно, только бриллиант еще крупнее.

— Именно она и помогла мне выбрать.

— Серьезно? А мне ничего не сказала! Она даже говорила, что не знает, где ты и чем занимаешься.

— Это я ее попросил отвечать так… Мне нужно было время. А тайна, как ты знаешь, есть тайна, особенно в арабской семье.