Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

— Если у вас такое горячее стремление стать непременно архитектором, почему бы вам не перейти учиться в Архитектурный институт? Я мог бы вам помочь… Приходите ко мне в кабинет начертательной геометрии.

Он назначил день и час, когда я должна была к нему придти в Архитектурный институт, но я, подумав, решила, что всё это не реально. Все знали, как трудно поступить в этот институт. Хотя такой переход оказался бы для меня очень кстати, поскольку я тогда была в глубочайшем кризисе. Да, я добилась своего — я на пятом последнем курсе архитектурного отделения и через год получу диплом инженера-архитектора. Но я трезво понимала, что работать архитектором не смогу: поскольку была подготовлена значительно хуже, чем мои сокурсники. Пока они нормально занимались специальными предметами — рисунком и проектированием, я эти предметы сдавала в скоростном порядке — «на зачёт». Таким образом, огромные усилия по переходу на другой курс оказались потраченными даром.

Я тогда не поверила, что смогу перевестись в Архитектурный институт, хотя это могло бы решить мои проблемы, поскольку курс обучения там был не 5 лет, как в строительном институте, а 6 лет, и по идее за предстоящие годы я могла бы наверстать упущенное. А кроме того, у меня в сумочке лежал билет до Харькова, и там меня уже ждали. Поэтому я не пошла к Климухину в назначенное время.

Я вернулась из Харькова и 15 сентября вышла на занятия в Строительном институте.

Двадцать пятого сентября нам выдавали стипендию, и я стояла в коридоре среди студентов в общей очереди к кассовому окошку. В это время по коридору проходил Климухин.

— Почему же вы не пришли? — спросил он. — Я вас ждал.

Я что-то промямлила вроде того, что не смогла, болела, и он назначил мне новое время.

«В конце концов, я ничего не теряю» — подумала я и отправилась к назначенному Климухиным новому сроку в Архитектурный институт. Он посмотрел мою зачётку и повёл меня к декану Гераскину, которому представил меня как очень способную студентку, одержимую архитектурой на столько, что ради получения профессии я сдала предметы двух курсов за один год.

— Я думаю, что такую целеустремлённую студентку было бы неплохо иметь в нашем институте, — сказал в заключение Климухин.

— Ну, что же, я разделяю вашу точку зрения, — сказал декан, посмотрев мою зачётку. — Но вы же знаете, что в тех случаях, когда студенты из Инженерно-строительного института переходят к нам, мы их принимаем с потерей в учёбе одного года…

— Конечно, я согласна на это, — тут же горячо заверила я декана.

— Но, только учтите, что окончательное решение принимаю не я, а ректор института.

И тут я поняла, что идея, к которой я относилась, как к несбыточной, стала приобретать какую-то реальность. Окрыленная этой перспективой, я стала готовить необходимые для моего перевода бумаги.

С первого октября начались занятия в Архитектурном институте, и я через Юлю познакомилась с её бывшей подругой Галей, которая вместе с ней когда-то училась в Инженерно-строительном институте, но после второго курса перешла в Архитектурный институт и тоже с потерей одного года.

Галя посоветовала, чтобы я просилась в их Первую группу, поскольку она самая дружная и сильная. Кроме того, у них всего лишь четыре девочки, и я буду пятой. Она так же, как и мы с Юлей, увлекалась волейболом и входила в сборную команду МАРХИ.

Когда все документы были собраны, мы вместе с деканом Гераскиным отправились на приём к ректору института Кропотову. Просмотрев все мои бумаги, он сказал, что в принципе против моего перевода не возражает, но три дня назад начался учебный год, а по закону для перевода студента в течение учебного года из одного института в другой требуется разрешения Министерства высшего образования.

Мы договорились, что как только я принесу такое разрешение, он тут же издаст Приказ о моём зачислении.

Выйдя от Кропотова, я задумалась, что мне делать, и вспомнила, что муж ближайшей маминой подруги Маруси — дядя Вадим, как я его звала, был деканом одного из факультетов Станкостроительного института. Я решила, что он хорошо знает «кухню» Министерства высшего образования и сможет помочь мне хотя бы советом. По телефону-автомату я позвонила ему на работу.

— Ты где сейчас находишься? — спросил он.

— В институте.

— Через час жди меня у фонтана…

Надо сказать, что Министерство высшего образования и МАРХИ были расположены в одном открытом дворе, так называемом «курдонере», с круглым фонтаном посредине, где обычно назначались все свидания и встречи. Перед самой войной для Архитектурного института возвели пятиэтажное здание в стиле конструктивизма, пристроив его под прямым углом к главному трёхэтажному зданию в классическом стиле, где когда-то размещался ВХУТЕМАС — высшие художественно-технические мастерские архитектуры и строительства.