Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

И именно тогда родилась идея вместо разрозненных мелких хозяйств организовать на добровольных началах крупные коллективные производства, в которых крестьяне работали бы, получая свою долю от общего дохода. Такие производства следует оснастить новой сельскохозяйственной техникой, этим повысить производительность труда и снизить количество населения, занятого в сельскохозяйственном секторе. Избыток рабочей силы должен быть направлен на социалистические стройки. Казалось бы, очень логичная схема.

Но просто так национализировать крестьянскую землю, как большевики в своё время поступили с её прежними владельцами — помещиками, правительство позволить себе не могло: весь мир знал, что передача земли во владение крестьян была главным лозунгом советской власти, под которым осуществлялась революция. Благодаря этому лозунгу, солдаты — те же крестьяне — бросились по домам делить землю, и это развалило Германский фронт. И позже, когда крестьян агитировали вступать в Красную армию, им говорили, что главная цель Белого движения — вернуть власть помещиков, требующих возврата своих земель. Значит, единственный выход — убедить крестьян объединиться в кооперативы. Так был принят план коллективизации сельского хозяйства.

Тогда всем казалось, что это простой, логичный план, и стоит только убедить крестьян в его разумности, как вопрос будет практически решён. Но еще «вождь мирового пролетариата», будучи сам не очень знающим экономистом, но все-таки, очевидно, лучшим, чем эти совсем плохо образованные новые правители, предупреждал о косности крестьянского мышления. В русском крестьянине, мелком независимом собственнике, для которого «своя тощая курица важнее судьбы всего мира», Ленин справедливо видел главного врага социалистического строительства.

С самого начала предполагали, что многие крестьяне не захотят объединяться в коллективные хозяйства, но на то, что сопротивление будет настолько массовым и ожесточённым, никто не рассчитывал. Никакие логические доводы, никакие увещевания и угрозы на крестьян не действовали. Они не желали расставаться с выстраданной ими землей, предпочитали зарезать скотину, чтобы только не отдавать её в колхоз. В коллективные хозяйства охотно шли нищие пьяницы и лодыри-горлопаны, которым нечего было терять, а «справные» хозяева объединяться с ними не хотели.

Но Патриарх не из тех людей, которые отступают от задуманного, в особенности, если это должно послужить укреплению его власти. Пришлось в колхозы сгонять людей насильно, а крепких хозяев объявить «кулаками» и, посчитав их врагами советской власти, вне закона, предварительно реквизировав их имущество, отправить в ссылку — в тайгу на лесоповал, на работы в шахтах, на заготовку торфа, на строительство железных дорог.

В результате коллективизации в стране разразился страшный голод: люди вымирали деревнями и целыми уездами. Тайно был издан специальный указ, каравший за людоедство. Пришлось ввести карточную систему продажи продовольствия. Но это было только для горожан — крестьянам продовольственные карточки не полагались. По разным источникам в общей сложности тогда погибло от десяти до шестнадцати миллионов человек. Впоследствии эта акция была названа вначале народом, а потом и историками — «голодомором»

Но Патриарха с его традиционным для русских самодержцев презрительным отношением к собственному народу ничего не могло остановить. Он добился своего — все крестьянские хозяйства были объединены в колхозы, земля которых формально считалась коллективной собственностью добровольно объединившихся хозяев, а на самом деле фактически стала принадлежать государству.

Промышленность была нацелена на выпуск сельскохозяйственной техники: тракторов, сеялок, сенокосилок, зерноуборочных комбайнов. Но крестьянин, по словам Некрасова, «сеятель и хранитель русской земли», сознание которого веками формировалась как психология единоличника-собственника, работающего на своей земле, не считал колхозную землю своей. Он не хотел, да и не умел трудиться на ней в качестве наёмного работника, фактически батрака. Урожаи были ничтожными, земля истощалась, обрабатывалась плохо. Она потеряла своего хозяина — главный движущий фактор тяжёлого крестьянского труда. Иногда даже не удавалось собрать то, что посеяли. А всё, что несчастная земля смогла родить, забиралось в государственный фонд. Колхозам на оплату труда крестьян ничего не оставалось.