Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Пришлось также убрать, инсценировав дорожную аварию, друга детства и юности Камо, вздумавшего писать воспоминания об их совместной с Кобой бурной деятельности по экспроприации ценностей у буржуев в Баку и в банках Тифлиса.

А как много славных дел они тогда провернули. Не только хитроумное ограбление Тифлисского банка, придуманное и разработанное Кобой, поразило своей дерзостью общество. Не менее широкую огласку получило виртуозное ограбление почтового парохода «Николай Первый». Они тогда взяли огромнейшую по тем временам сумму — 1,2 миллиона золотых рублей и мгновенно скрылись на заранее подготовленном быстроходном катере.

Он сам себе придумал подпольную кличку «Коба» — по-грузински «Ястреб». Особенно широкую деятельность экспроприаторы развернули в Баку, набитом миллионерами после открытия там нефти. Тогда решили зря не рисковать, а идти по более простому и более безопасному пути. Коба и его подельники похищали богатых толстосумов и отпускали их после получения выкупа. Они обложили данью всех Бакинских миллионеров, и даже братья Нобели регулярно платили им отступные.

Жизнь была захватывающе интересной; это, пожалуй, было самое счастливое для него время. Необыкновенно дерзкие хитроумные ограбления были лично им предложены и тщательно разработаны. Были предусмотрены мероприятия по отвлечению полиции, глубоко продуманы варианты отступления на все случаи возможных неожиданностей. Его организаторский талант, его умственные способности были востребованы, нашли своего «потребителя». Коба сам расставлял людей и чётко определял роль и задачи каждого участника акции.

Его «подельники» искренне восхищались им. Он был богат, уважаем, мог себе позволить широкое застолье в роскошном ресторане, имел возможность покупать самых дорогих проституток. Он посылал матери деньги, которые она никогда раньше даже не держала в руках.

Коба чувствовал себя смелым, всеми уважаемым предводителем сообщества, и это льстило его самолюбию, служило компенсацией за жалкое, унизительное детство. Он теперь ни какой-то там «садзагели бичи», он «ястреб».

Но полиции удалось внедрить в его банду провокатора, и Коба во время одного из «эксов» (так стали называть экспроприации по изыманию денег у богачей) был арестован. В лучшем случае ему грозила длительная ссылка, в худшем — смертная казнь. Но ни ехать в холодную Сибирь, ни, тем более, болтаться на виселице Кобе не хотелось. Пришлось после долгих раздумий согласиться на сделку с полицией, за что та обещала ему содействие в побеге из ссылки. По совету Алёши Сванидзе он решил, что нужно соглашаться на роль двойного агента, поскольку проведший всю жизнь на тёплом юге, совершенно не переносящий холода Коба полного срока ссылки не перенесёт. А после возвращения из Сибири он постарается не вернуться в Грузию, а затеряться где-нибудь в Москве, а ещё лучше в Петербурге или вообще за границей.

Во время одной из отсидок в Тбилисской тюрьме Коба познакомился с социал-демократами — эсдеками, которые преподали ему первые уроки политической грамоты. Оказалось, воровать и грабить можно из идейных соображений, поскольку все богатства страны созданы исключительно трудом народа. А поэтому отобрать эти средства и вернуть их своему производителю — справедливая историческая миссия.

С одним из эсдеков — молоденьким студентом-юристом Андреем Вышинским — Коба сошёлся особенно близко. Новый друг опекал Кобу, разъяснял ему негласные тюремные правила, вместе с другими политическими заключёнными защищал его от наглых наскоков уголовников. А главное, Андрей познакомил его впервые с трудами Маркса, Плеханова, Мартова и других авторов, посвящёнными вопросам социально-экономического устройства общества. Это Вышинский в своё время вывел Кобу на Ленина, с которым Коба сотрудничал и после того, как партия «размежевалась» на большевиков и меньшевиков. Теперь у него появилась высокая цель — солидную часть добытых денег он регулярно отдавал благородному делу восстановления мировой справедливости. Патриарх никогда не был жадным.

Получив относительно небольшой срок ссылки, Коба отправился в Сибирь. Ему довольно быстро устроили побег. Спустя какое-то время, ему удалось ускользнуть от надзора полиции, уехав вначале в Петербург, а потом и за границу. В Лондоне он встретился с Лениным, который возражал против его переезда. «Вождь мирового пролетариата» очень нуждался в средствах, добываемых для партии Кобой и его шайкой в Грузии, поскольку «ренегат-Каутский», который у социал-демократов был кем-то вроде казначея, при расколе партии примкнул к меньшевикам и к ярости Ленина «увёл» с собой все партийные деньги, оставив большевиков ни с чем.