Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

А лавина ширится, катится все быстрее и уже грозит настичь его самого. Патриарх пытается убежать от приближающего вала, но отяжелевшие, ватные ноги не слушаются, лавина вот-вот его настигнет. Он падает, и снежная масса его накрывает. Стараясь выбраться, Патриарх беспомощно, с отчаянием барахтается в снегу. Но у него иссякают силы, и вот уже в глазах потемнело и нечем дышать.

Вождь просыпается в поту, с сердцебиением, которое никак не может унять. После таких снов у него, как правило, подскакивает давление, портится настроение. Он понимает, что стоит на краю бездны — вечности, и пора подводить итоги. А к чему он пришел? К мрачному, беспросветному одиночеству? Ни друзей рядом, ни родных — всех он уничтожил или разогнал ради достижения и удержания власти. А самое грустное, что ощущение всевластия, которого он добивался, уже не так тешит его самолюбие. Он по натуре был боец, и больше, чем победа, его увлекал сам процесс борьбы. А на новую борьбу у него уже не было ни физических, ни душевных сил…

В эти нескончаемые бессонные ночи Патриарх в который раз перебирал в памяти свои удачи и поражения.

Когда после смерти Ленина, убирая разными способами своих соперников, приобретая постепенно всё больший вес, он добился своей цели и стал, наконец, во главе огромнейшей страны, к сожалению, эта, когда-то богатейшая держава была разграблена и разорена. Нужно было как-то поднимать её из руин. Ожидание светлого будущего, из-за которого была затеяна революция и пролито столько крови, слишком затянулось.

Денег не было. Даже те деньги, которые для спасения голодающих прислал Международный Красный крест, и те деньги, которые предложил для этой же цели патриарх Тихон, Ленин и его «кодла» умудрились переправить на свои счета в зарубежные банки для «развития мировой революции». И когда у него просили средства для помощи голодающим, «вождь мирового пролетариата» жёстко отвечал: «Денег у нас нет!».

Где взять средства, чтобы восстановить ограбленную, разрушенную страну? И тогда вспомнили о «золоте партии». Менжинский, сменивший к тому времени «неожиданно» умершего Дзержинского, тайно съездил в США, а Ягода — в Швейцарию. За взятки удалось узнать и номера счетов в банках и суммы, на них лежащие. Получить эти деньги уже было технической задачей чекистов.

Только в банках США находилось денег на 8 миллиардов долларов — немыслимая по тому времени сумма. Американские газеты тогда писали, что «большевистская революция в России по существу свелась к гигантской финансовой операции по перекачке огромных денежных средств из-под русского контроля под контроль европейских и американских банков». А Ленин и его соратники, возможно, сами того не понимая, на много лет обеспечили стабильность доллара и рост американской экономики, находящейся тогда в глубоком кризисе.

И позже «Красный террор», объявленный после убийства Кирова, кроме главной цели — избавления от конкурентов-оппозиционеров, имел еще одну побочную, но не менее важную цель: вернуть награбленные большевиками средства обратно в страну. И Ягода, пришедший на смену умершему Менжинскому (которого тоже заставили вернуть в страну деньги со своих счетов, чем и был вызван сердечный приступ, приведший впоследствии его к смерти), а позже Ежов, яростно и толково взявшись за дело, выколотили деньги и из Зиновьева, и из Каменева, и из «любимца партии», как его называл Ленин, обаятельного Бухарина, и из всех остальных «верных ленинцев».

Удалось даже получить деньги Дзержинского, на счету которого лежало 80 миллионов швейцарских франков. Как только обратились к его вдове, она тут же подписала все нужные бумаги, заявив, что Феликс никогда не считал эти деньги своими.

Пытались добраться и до Парвуса, но если верить документам, он умер в 1924 году, хотя косвенные данные показывали, что он, затаившись, где-то живёт под другим именем. Возможно, он «залёг на дно», опасаясь могущественной ВЧК, которая добралась и до кассы Белого движения, и до лежащих во французских банках личных сбережений русских эмигрантов 6 6 При осуществлении этой акции с чекистами активно сотрудничал Эфрон — муж Марины Цветаевой, которому за это было обещано возвращение вместе с семьёй в Россию. Но вскоре после переезда на родину Эфрона арестовали и расстреляли: Патриарху, как всегда, были не нужны ни свидетели, ни тем более сообщники. . На всякий случай арестовали парвусовского сына, и он до самого начала войны, пока его ни расстреляли, сидел в тюрьме в ожидании, что папочка когда-нибудь объявится и тогда можно будет добраться до его миллиардов.