Александра Маринина - Ад

— Я напишу список продуктов, — выдавила Люба.

Она вырвала листок из блокнота и написала, чего и сколько нужно купить.

— Как долго вы планируете здесь пробыть? — спросила она.

Артур говорил о том, чтобы попросить на работе три дня за свой счет. Означает ли это, что они не собираются торчать здесь дольше трех суток? Или он просто так сказал?

— А что? — надменно бросил Артур. — Мы вам уже надоели?

— Мне нужно понимать, сколько дней мне придется вас кормить и, соответственно, сколько и каких продуктов мне понадобится.

— Рассчитывайте на неделю. Если мы уйдем раньше, продукты останутся вам. И не принимайте нас за нахлебников, все покупки за наш счет.

На неделю! Ничего себе… Или он только пугает?

Она кое-что поправила в списке и протянула листок парню, которого Артур назвал Витенькой.

— Вот, возьмите. И кстати: мое имя — Любовь Николаевна. Имя мужа — Родислав Евгеньевич. Надеюсь, что вы запомните с первого раза. Если забудете — я подскажу.

Витенька метнул на нее полный ненависти взгляд, а Артур одобрительно ухмыльнулся.

— Мне всегда нравились женщины, которые не теряют присутствия духа ни при каких обстоятельствах. Ну что ж, раз мы пришли к взаимопониманию и обосновались здесь надолго, я думаю, будет не лишним выпить чашечку кофе. Вы уже завтракали, Любовь Николаевна?

— Нет, не успели.

— Вот и отлично. Я, с вашего позволения, к вам присоединюсь, мы дружно позавтракаем втроем, а мальчиков вы покормите, когда прибудут продукты. Обслуге не полагается сидеть за одним столом с хозяевами.

Люба молча ушла на кухню готовить завтрак и накрывать на стол. Родислав остался в комнате с Артуром и Степушкой.

— Послушайте, Артур Геннадьевич, наш сын должен вам денег? Сколько? Может быть, можно как-то решить проблему без его участия? Давайте я заплачу — и закроем вопрос, вы перестанете искать Колю и преследовать его.

— Уважаемый Родислав Евгеньевич, — широко улыбнулся Артур, став похожим на сытого кругломордого кота, — если бы дело было только в деньгах, мы бы не разговаривали с вами так долго и так вежливо. Вы же понимаете, что нравы в нашей профессиональной среде простые, я бы даже сказал — примитивные, нам все равно, откуда деньги, нам важно только одно: сколько их и как их делить. Повторяю, если бы дело было только в деньгах, мы просто-напросто вломились бы в вашу квартиру и стали требовать энную сумму в купюрах ли, в цацках ли, машиной, квартирой или дачей. Вы бы нам все отдали и все нужные бумажки написали, потому что у меня есть Степушка и Витенька. Но в данном случае деньги для меня — вопрос второстепенный. Ваш сын повел себя некорректно по отношению ко мне и к той группе товарищей, которую я представляю. Ему была доверена конфиденциальная информация, которую он, ничтоже сумняшеся, продал нашим конкурентам. Мы понесли убытки. Разумеется, было бы совсем неплохо взыскать эти убытки с вашего сына. Но куда важнее для меня лично встретиться с ним и поговорить. Хотелось бы, глядя ему в глаза, спросить, зачем он это сделал, и выслушать его искренний и правдивый ответ. Тут, если можно так выразиться, дело чести. И вы ни в коей мере не можете заменить вашего сына.

Родислав помертвел. До этой минуты он еще надеялся на то, что Колька влип в чисто денежные неприятности, и готов был, несмотря ни на что, заплатить долги сына, только бы он прекратил скрываться и вернулся домой, но теперь стало понятно, что дело куда серьезнее. Они, эти люди, которых представляют изысканно-вежливый Артур Геннадьевич и два его мордоворота, не отступятся, они будут искать Николашу, чтобы отомстить, расправиться с ним.

Он поднялся и сделал шаг к двери.

— Я пойду помогу жене с завтраком.

— Хороший муж, — усмехнулся ему вслед Артур.

На кухне Люба стояла у плиты и варила в турке кофе. По лицу ее струились слезы, которых она, кажется, и не замечала. Слезы стекали по щекам и шее, а когда она наклонялась чуть вперед — капали на плиту и прямо в турку. Рядом на рабочем столе дымилась в большой плоской тарелке горка оладий, на другой тарелке лежали аккуратно нарезанные ломтики сыра и вареной колбасы, плетеная хлебница была доверху наполнена ломтями серого и белого хлеба.

— Как ты? — негромко спросил Родислав.

— Нормально.

Люба машинально отерла лицо ладонью и непонимающим взглядом уставилась на мокрые пальцы. Она и впрямь не заметила, что плачет.

— Любаша, я поговорил с ним, предложил денег…

— Колька много им должен?