Александра Маринина - Ад

Николай Дмитриевич был мрачен и озабочен.

— Родька дома? — первым делом спросил он.

— Нет, у него деловая встреча, он будет попозже.

— Ох, смотри, Любка, доиграетесь вы с вашими этими встречами, — недовольно проговорил Головин. — Ни к чему хорошему они не приведут.

— Папа! Ну что ты опять…

— И опять, и снова, и буду повторять, пока ты не поймешь куриной своей башкой, что те вопросы, которые решает твой Родька, решаются только при помощи взяток! Ты что, маленькая? Тебе полтинник скоро стукнет, а ты как в детском саду, право слово! Допрыгаетесь вы, вот посмотришь. Глазом моргнуть не успеете, как Родька на нарах окажется.

— Папа, Родик никому не дает взяток, я тебе тысячу раз объясняла. Он решает вопросы по-другому. У него очень много связей и знакомств, он поддерживает добрые дружеские отношения с массой людей, понимаешь? Он приходит к чиновнику, чтобы решить свою проблему, а у этого чиновника тоже есть проблемы, которые он решить без Родика не может. Родик ему помогает, вот и все. Никаких денег, никаких взяток. Это бартер услугами, папа, ничего больше. А ты почему не в настроении? Что тебя расстроило?

— Ерина сняли. Не пойму, как так могло выйти? До какой же степени надо было народ распустить, чтобы боевики беспрепятственно прошли пятьдесят два блокпоста? Я слышал, боевики по сто долларов давали и проходили. Это же уму непостижимо! В мое время такое было невозможным. Куда катится наше министерство?

Виктор Ерин был министром внутренних дел, и сегодня действительно прошла информация о том, что его отстранили от должности в связи с событиями в Буденновске, захваченном отрядом боевиков во главе с полевым командиром Шамилем Басаевым. Боевики взяли около 1200 заложников и удерживали их в течение шести дней, потом ушли. Это был не просто вызов, брошенный милиции, внутренним войскам и всему российскому руководству, это был плевок им в лицо. Вся страна прильнула к телевизионным экранам и в течение шести дней следила за развитием событий, за переговорами руководства страны с боевиками и недоумевала: как могло получиться, что чеченские боевики спокойно разгуливают по территории Ставропольского края и ничего нельзя с ними сделать?

— Так ты поэтому спросил, дома ли Родик? — догадалась Люба.

— Ну да. Хотел с ним про Буденновск поговорить и про министерские дела. Кстати, ты ему напомни, он мне обещал достать материалы обсуждения криминогенной обстановки. Заседание Совета безопасности по этому вопросу еще в марте прошло, Родька обещал мне материалы принести, да, видно, забыл, закрутился с этими своими деловыми встречами.

— Хорошо, папа, я напомню. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, что мне сделается. Вы в поездку-то собрались?

— Завтра соберемся. Сегодня еще работали.

— Успеете? Все-таки не на дачу едете, а в круиз. Да ты и на дачу, помнится, за неделю начинала собираться.

Это было правдой, и была бы Любина воля, она бы в круиз начала собираться за месяц до отъезда, вдумчиво составила бы список всего, что нужно сделать перед поездкой, и еще один список — того, что нужно взять с собой, потом несколько раз пересматривала бы оба списка и корректировала их, потом положила бы на видное место и начала выполнять, обводя кружочками те пункты, которые сделаны, и те вещи, которые уже уложены в чемодан. И конечно же, сам чемодан стоял бы раскрытым посреди комнаты и постепенно заполнялся предметами по списку. Именно такой виделась Любе Романовой идеальная подготовка к поездке в отпуск за границу. Но все это было невозможно…

— Успеем, папуля, ты не волнуйся.

— Все-таки плохо, что вы едете вдвоем, — проворчал Головин. — Было бы лучше, если бы вы и детей с собой взяли. Поехали бы вчетвером, с Лелечкой и с Николаем. Как хорошо было бы!

— Папа, Коля не может ехать, у него много работы, — привычно соврала Люба. — Его не отпускают.

— А Леля? У нее что, тоже много работы? Чем она вообще занимается?

— Она ищет работу. Она занимается своей специальностью — английской поэзией. Папа, никто не виноват в том, что такие специалисты, как она, сегодня не нужны. Сегодня нужны юристы и бухгалтеры, поэтому у нас с Родиком есть работа, и работа хорошая. Этого вполне достаточно, чтобы девочка могла не ломать себя и не идти в посудомойки. Нам что, есть нечего? Нам так нужна ее зарплата? Ты же понимаешь, что мы прекрасно без нее обойдемся.

— Ну ладно, ладно, — примирительно сказал Николай Дмитриевич, — не кипятись. Но все равно это непорядок, когда взрослая девка сидит на шее у родителей. Она молодая, здоровая, умная и должна вкалывать как проклятая. Вон Колька как трудится! Как ни позвоню — его никогда дома нет, на работе допоздна засиживается, себя не жалеет, выходных не берет, в отпуск с родителями не ездит, даже жениться времени не найдет, зато у вас с Родькой на шее не сидит, все сам, все сам. Пусть бы Леля с него пример брала, а не у вас под крылом сидела.