Александра Маринина - Ад

— Я в курсе, — кивнул Тарнович, становясь против света, чтобы ей было удобнее смотреть.

Аэлла внимательно осмотрела его лицо, проверила тургор кожи. Лет пятьдесят, решила она, в принципе он в неплохой форме, но количество выпитых бутылок и недоспанных часов делают его лет на восемь-десять старше. Мешки под глазами, глубокие носогубные складки и прочие прелести. Все это можно поправить, и будет Кирилл Тарнович как конфетка, хоть Ромео играй.

— Запустили вы себя, — заметила она, неодобрительно качая головой.

— Знаю.

— Пьете много?

— Временами много, временами не пью совсем.

— А в последнее время как?

— Последние два года я сильно нарушал режим. Во всех смыслах.

Он собирался сказать что-то еще, но на столе Аэллы завибрировал мобильник. Это снова была Боярова.

— Я не понимаю, как и чем мне кормить больных!

— Я же вам сказала: решайте сами. У меня прием.

Она в ярости швырнула телефон.

— Черт! Не представляю, что делать! Руками, что ли, еду греть?

— Что у вас случилось? — сочувственно спросил Тарнович. — Может быть, я могу чем-то помочь?

Аэлла сама от себя не ожидала, что начнет делиться своими трудностями с малознакомым человеком, тем более с потенциальным пациентом. Но столько искреннего внимания и заботы было в его теплом взгляде, что она не устояла от соблазна. И рассказала ему все: и про неработающие кондиционеры, и про холодную кухню, и про отключенные звонки для вызова медсестры.

— Уж бог с ней, с диагностикой и со специальной аппаратурой, все равно на сегодня прием мы отменим, но у меня восемь человек лежит в стационаре, восемь послеоперационных больных, им жарко, им нужна медицинская помощь, и они хотят есть! В два часа обед, и чем их будут кормить? Мой персонал оказался совершенно беспомощным перед отсутствием электричества, они ничего не могут сами решить.

— Значит, вы решите за них, — улыбнулся Тарнович.

— Вы же видите: я тоже ничего не могу придумать! Я впервые в жизни оказалась в такой ситуации. Никогда не думала, что это так унизительно — ощущать свою полную беспомощность.

— Давайте, я вам помогу, — мягко проговорил он. — Хотите?

— Хочу, — вздохнула она. — Помогите мне, если можете.

— Позовите секретаря.

Аэлла выглянула в приемную и попросила Катюшу зайти. Та схватила блокнот и приготовилась записывать руководящие указания.

— Вас Катей зовут? — осведомился Тарнович. — Значит, так, Катя. Первое: Аэлла Константиновна просит вас немедленно обзвонить весь персонал, я имею в виду тех, кто сегодня дома, и вызвать сюда ровно столько человек, сколько нужно, чтобы в каждой палате находился медработник.

Катя недоумевающе взглянула на начальницу, но та лишь сдержанно кивнула, мол, действительно, я прошу, а этот мужчина лишь озвучивает мои просьбы и поручения.

— Записала, — сказала она. — А зачем это?

— Раз не работают звонки вызова медсестер, значит, будут сидеть живые люди и звать врачей, когда нужно. Или сестер, или санитарок. Второе: выясните, кто из работников клиники проживает в районе, не затронутом авариями. Иными словами, нужно узнать, у кого не вырубилось электричество.

— Записала, — повторила Катя. — А для чего это нужно?

— Я вам потом объясню. Но сделать нужно обязательно, не забудьте. Теперь третье: у вас есть поблизости хороший супермаркет с отделом кулинарии?

— Есть, — тут же откликнулась Аэлла, — через квартал.

Уж это-то она знала точно, она так и не приучилась готовить еду ни для себя, ни для своих гостей, питалась либо в ресторанах, либо полуфабрикатами или готовыми блюдами, которые покупала в дорогих кулинариях. И ассортимент ближайшего к месту работы супермаркета, разумеется, знала как свои пять пальцев.

— Там приличные продукты? — спросил Тарнович.

— Очень хорошие, и кулинария отличная, — сказала Аэлла. — Я, кажется, догадываюсь, что вы имеете в виду.

— Вот и славно. Вызовите диетсестру и кто у вас там отвечает за питание в стационаре, пусть составят список необходимых продуктов. Электричества нет всего два с половиной часа, и продукты еще можно покупать, они не успели испортиться. У всех ваших больных одинаковая диета?

— Разумеется, нет, — Аэлле наконец удалось улыбнуться. — Те, кто после пластики груди, питаются практически без ограничений, а тем, у кого лицевая, нужна мягкая жидкая пища. В кулинарии вы такой не найдете, там овсяную кашу и бульон не варят, да и подогреть их негде.

— К этому мы еще вернемся, — пообещал Тарнович, — а пока они вполне могут обойтись йогуртами и простоквашей. Итак, даем поручение составить список, сколько и чего нужно, чтобы накормить ваших больных, и пусть едут в магазин. В кулинарии пусть берут то, что не нужно разогревать, какие-нибудь диетические салаты, можно жареную рыбу, если ее готовили сегодня утром, ваша диетсестра сама разберется.