Евгений Шкловский - Точка Омега

Семена подмывало попросить приятеля снова показать ему фотографию острова, но он то забывал об этом, то – неожиданно для самого себя – решал этого не делать. В конце концов достаточно того, что остров уже существует в его воображении, вот пусть там и остается, без всякого материального подтверждения. Даже и на фотографии он казался почти нереальным, как будто художник смонтировал ландшафт, подработал в фотошопе, усилил цвета – и все стало совсем другим, обретя чудесные краски. Глянец, гламур… Не надо фотографии.

Семен вдруг поймал себя на мысли, что почти завидует приятелю, ведь тот побывал там и видел все своими глазами. Или даже ревнует: тот видел, а он нет. Как в юности, когда один из друзей показал ему фотографию своей девушки, а у Семена вдруг заколотилось сердце и кровь бросилась в лицо. Словно он уже знал раньше эту совершенно незнакомую девушку, и не просто знал, а что-то гораздо более серьезное связывало их. Это была ошибка, что она – короткая стрижка, большие темные глаза, слегка вздернутый носик – девушка приятеля, что у них близкие отношения, и вообще. Точно ошибка. И что самое печальное – ее уже никак нельзя, невозможно исправить. Девушка сидела на парапете какой-то набережной, и было это в стране Польша, куда друг ездил на стажировку. Лучше бы Семену ее не видеть, эту девушку, которая вызвала в нем целую бурю эмоций, а теперь уже было поздно, и он, обретя, тут же и утратил.

В общем, чепуха. Опять же фантазии. Тогда он был юным и глупым, но и сейчас, уже прожив половину, если не больше, жизни, похоже, ненамного поумнел.

Разумеется, никому он про этот остров не рассказывал. И потом постепенно сам стал забывать про него. Иногда что-то брезжило в памяти, отдаленно, голубое с белым и веяло вроде как морской свежестью. В такие мгновения Семен настораживался, начинал принюхиваться, и ему чудилось, что в затхлом городском воздухе и впрямь припахивает морем, причем совершенно отчетливо. «Странно, – говорил он. – Морем пахнет…» И кротко улыбался на недоуменные взгляды жены или кого-то еще, кто в эту минуту находился рядом.

Так бы все, вероятно, и сошло на нет, если бы однажды жена не выиграла в какую-то лотерею поездку на двоих в Грецию. Отказаться Семен не мог – обида была бы серьезная, жена и без того сетовала, что они никуда не ездят, ни на курорты, ни в туристические поездки, а жизнь между тем проходит. Возразить было нечего, и вопрос был решен. «Ну наконец-то, – радостно воскликнул приятель, когда Семен сообщил ему про намечающийся вояж. – А я думал, что ты никогда так и не выберешься никуда. Непременно фотографируй, потом покажешь».

Пришлось и Семену испытать все, чего он так хотел избежать: отсрочка рейса, ожидание в аэропорту, казенный запах гостиниц, автобусные трансферы и прочее, и прочее… Конечно, Греция была хороша – столько в ней было знаменитых древностей… Вместе с другими туристами они осматривали памятные места, обливались потом под излишне щедрым солнцем, восхищались красотами античной культуры.

Вечерами Семен чувствовал себя столь же наполненным, сколь и выжатым. И он начинал тосковать по дому, по любимому дивану, по чашке чая с печеньем «Мария»… Разглядывая разные проспекты и путеводители, каких всегда было много в отелях, он лишний раз убеждался, что картинка – это одно, а реальность – совсем иное. И только присев передохнуть на каких-нибудь развалинах, он иногда испытывал нечто особенное – вроде как попал на другую планету. Иногда вспоминался и остров, но как-то отстраненно, словно тот был где-то очень далеко, совсем в другой стране, в тридевятом царстве.

Случилось, однако, так, что их туристическая группа остановилась на ночлег в маленьком греческом городке на побережье и кто-то за ужином, в вечернем разговоре о местных достопримечательностях, упомянул знакомое имя миллиардера и то, что он и его семья похоронены на соседнем островке. Туристов туда не возят, однако островок можно разглядеть с берега. Прогуливаясь поздним вечером вдоль моря вместе с супругой, Семен то и дело напрягал зрение, вглядываясь в мглистую даль ночного моря и пытаясь разглядеть там этот самый остров. И ему даже казалось, что он его видит, – что-то там серело, белело, но был ли это тот самый остров или какой-то другой, сказать наверняка было трудно.

Ночь выдалась беспокойной. Семен никак не мог уснуть, с тоской вспоминая привычную постель дома, где и засыпалось и просыпалось легко, ворочался, боролся то с одеялом, то с подушкой, прислушивался к гулу моря, вставал покурить, нарываясь на недовольные сонные реплики жены, потом вдруг началось сильное сердцебиение и ему пришлось принять таблетку валидола. После этого ему удалось ненадолго уснуть, а когда он пробудился, было еще раннее утро. Правда, солнце уже встало, за окном были видны море, серые рыбацкие лодки, парящие над водой белоснежные чайки.