Отохико Кага - Приговор

— Боюсь, что я не смогу этого сделать, — резко ответил Тикаки. — Он вправе сам распоряжаться своим телом. Терпеть не могу соваться в чужие дела.

— Но это вовсе не называется — соваться в чужие дела. — Главврач изменился в лице, но улыбаться не перестал. — Скорее нечто вроде дружеского совета. Ведь всё это делается в первую очередь ради него самого.

— Но… — удивился Тикаки, — вы же только что говорили, что это нужно тюремному начальству?

— Нет-нет, в первую очередь это нужно ему самому. Видите ли, он всегда мечтал о том, что передаст своё тело студентам в идеальном состоянии, и после каждого случая членовредительства очень беспокоился, не останутся ли на коже шрамы. Приставал к врачам, следил, чтобы его как следует лечили: однажды ему показалось, что у него остался какой-то шрам на руке, так он потребовал встречи со мной. Он постоянно придирался к врачам, обвинял их, при том что сам наносил себе эти раны. Человек он капризный до невозможности. Так или иначе, несомненно одно — Сунада спит и видит, чтобы сохранить своё тело совершенным и красивым. Оно ведь для него с самого рождения было единственным предметом гордости, он так носится с ним, что просто диву даёшься! Представляете, даже просил разрешения завести эспандер и гантели, чтобы заниматься в камере бодибилдингом. Когда ему в этом отказали, он разбушевался и опять за своё — исцарапался весь до крови. От него всего можно ожидать, но на теле своём он просто помешан, всегда холил его и лелеял, стараясь сделать ещё более великолепным, совершенным — этого нельзя не признать. И нынешние ссадины и внутренние кровоизлияния для него большой минус. Поэтому, если вы ему скажете, что лучше не отдавать медикам своё тело вовсе, чем отдавать его в таком несовершенном, можно сказать безобразном, виде, вы сделаете это ради него самого, разве не так?

Трудно было понять, серьёзно говорил главврач или шутил. По лицу его по-прежнему блуждала улыбка. Но, договорив, он закрыл глаза, и когда через некоторое время открыл их, его лицо снова было серьёзным.

— И всё же… Это как-то странно… — наконец выдавил из себя Тикаки. — Ведь на этот раз его ссадины — дело рук надзирателей, это их недочёт, хотя и понятно, что они всего лишь хотели поддержать порядок… Его вины здесь нет, так что ответственность должно взять на себя тюремное начальство. По-моему, естественнее было бы либо отложить казнь, либо предоставить Сунаде какие-то привилегии. Разве не так?

— Постойте-ка, но ведь Сунада начал первый. К тому же он действительно прибегнул к насильственным действиям с нанесением телесных повреждений; в результате Ито получил рану в затылочной части головы, на которую пришлось наложить три шва, и он сможет вернуться к исполнению своих служебных обязанностей только через две недели. Виноват же в этом Сунада. В сущности говоря, он должен быть подвергнут наказанию за нарушение установленного распорядка, более того, его действия можно рассматривать как насильственные в отношении лица, отвечающего за правопорядок, то есть его вполне можно было бы привлечь к судебной ответственности.

— Ну, тогда… — протянул Тикаки, скользя взглядом по пространству между узкими глазами и коротко подстриженными волосами главврача, — наверное, так и надо сделать. Начнётся судебное разбирательство, и казнь будет отложена. Разве так для него не лучше? — Договорив, Тикаки вдруг понял, что его словам не хватает убедительности. Ведь сам Сунада говорил ему совсем другое. Сделал вид, будто хочет задушить Тикаки, а потом объяснил, что не будет этого делать только потому, что тогда его будут судить за убийство и казнь отложат, а это совсем не в его интересах.

— Нет, для него это не лучше. — Похоже, что от внимания главврача не укрылась нерешительность, прозвучавшая в последних словах Тикаки. — Сунада хочет умереть как можно скорее. Он неоднократно подавал письменные прошения, требуя, чтобы его убили побыстрее, и мне, когда мы были с ним один на один, говорил о том же. Даже когда на него накладывали взыскание за буйство, он всегда беспокоился, не отложат ли из-за этого казнь.

— Пожалуй, вы правы… — Тикаки, сам того не желая, усмехнулся. Нельзя было не оценить осведомлённости главврача. Тут, словно желая окончательно добить Тикаки, главврач заявил:

— Именно поэтому существует только одно решение, при котором реально учитывались бы интересы Сунады, — он должен отказаться от идеи дарить свой труп медикам. Нам это решение тоже представляется самым гуманным. Потому-то я очень рассчитываю на вашу помощь…