Отохико Кага - Приговор

— А вам тоже случалось присутствовать при казни?

— Случалось не то слово! Множество раз!

И Сонэхара расхохотался, довольный тем, что сумел произвести на новичка впечатление.

— Вот оно что, — протянул Тикаки, но тут же поинтересовался: — А при скольких казнях вы присутствовали?

— При стольких, что и счёт потерял… — Словно защищаясь от вопроса Тикаки, Сонэхара выставил перед собой ладони. — Ну, уж около сорока точно наберётся.

— Сорок? — удивлённо воскликнул Тикаки. Лицо Сонэхары приобрело озабоченное выражение.

— А что такого? Если за десять лет я присутствовал при казни сорока человек, то в среднем получается по четыре человека в год. Ничего особенного. У главврача, наверное, уже перевалило через сотню. Да, кстати, представляете, главврач составляет специальную таблицу, в которой фиксирует показатели состояния человека во время казни. Он туда вносит всех, при казни которых присутствовал. Изучает проблему зависимости между весом, возрастом человека и тем, через какое время после повешения наступает остановка сердца. Лет семь назад он выступал с предварительным сообщением на заседании общества медиков исправительных учреждений, и тогда, если мне не изменяет память, у него было собрано пятьдесят случаев, да, вроде бы около того. Так что сейчас, вполне возможно, набралось уже около ста.

— И через какое же примерно время останавливается сердце?

— Как это ни странно, оно работает ещё довольно долго. По моим наблюдениям, это происходит, как правило, через 11–15 минут. Но по данным, полученным главврачом, получается в среднем 14 минут. Умереть не так уж и просто.

— Неужели человек так долго находится в сознании?

— Да нет, конечно. Обычно он теряет сознание сразу, как только тело падает и петля на шее затягивается… Правда, проверить, так ли это или нет, невозможно, ведь никто не воскресает… Ясно одно: когда петля затягивается, сосуды, по которым кровь поступает в мозг, пережимаются и ток крови мгновенно прекращается… Впрочем, вы же у нас специалист во всём, что касается мозга… Как по-вашему, теряет человек в таких условиях сознание или нет?

— Ну, наверное, теряет… — Тикаки подумал об Итимацу Сунаде, которого совсем недавно осматривал, и ему стало не по себе.

Великолепное сердце, бьющееся в великолепном теле этого мужчины, вряд ли остановится быстро… Итаки будет невозмутимо считать его пульс. Шестнадцать минут, семнадцать минут, семнадцать минут пятьдесят секунд — рекорд. Сейчас, наверное, Сунада крепко спит, выпив прописанное ему снотворное, и готовится к завтрашнему дню: «Нельзя ли что-нибудь такое сообразить, чтобы уснул-то я крепко, но чтоб к нужному часу — сна ни в одном глазу?»

Вошёл терапевт Танигути и сел рядом с Тикаки. Опустив на стол кипу электрокардиограмм, которые едва помещались у него в руках, он стал разворачивать и рассматривать их одну за другой, тут же занося данные в медицинские карты. Этот человек с круглым лицом и широкими бровями, чем-то напоминавший Сайго Такамори, [5] Сайго Такамори (1827–1877) — политик начала эпохи Мэйдзи. был сокурсником Тикаки по медицинскому факультету.

— Танигути-сэнсэй, — обратился к нему Сонэхара поверх головы Тикаки, — у меня к вам вопрос. Как вы думаете, какое время работает у человека сердце, после того как на шее у него затянется петля?

— Ну… — протянул Танигути и, сворачивая электрокардиограммы, наклонил голову набок. — Вы это серьёзно?

— Ах, простите, виноват, забыл, что не пользуюсь у вас доверием. Да, меня это действительно интересует. Мы тут с Тикаки-сэнсэем как раз обсуждали эту проблему с чисто медицинской точки зрения.

— A-а… Орган, который именуется сердцем, обладает изначальной живучестью, и, даже если прекратить подачу к нему крови, может функционировать ещё довольно долго. Ну, если говорить о продолжительности сокращения мышц, то минут десять или чуть больше.

— Точно! — Сонэхара захлопал в ладоши. — Вот вам мнение крупного кардиолога. Прошу прощения за беспокойство.

Танигути, подняв брови, недоумённо уставился на веселящегося Сонэхару. его лицо приобрело такое забавное выражение, что Тикаки невольно прыснул.

— А в чём, собственно говоря, дело? — Пожав плечами, Танигути снова склонился над столом и погрузился в обработку кардиограмм.

В комнату влетел рентгенолог Томобэ и глазами сделал знак Сонэхаре. Тот вскочил и, поправляя на ходу развевающиеся полы халата, направился к нему. Они пошушукались о чём-то в углу и вышли.