Отохико Кага - Приговор

— Вот это скорость! — восхитился я. — Если что, за пятнадцать секунд ты вполне успеешь прийти на помощь.

Вытерев пот с лица, Ясима приоткрыл окно, но тут же захлопнул его, словно испугавшись шума машин.

— Завтра надо заранее закрыть окно. Как бы кто-нибудь с улицы не услышал его голос, — сказал Ясима.

Мы снова стали репетировать, причём Ясима играл роль Намикавы. Фукуда стал за стойкой, мы с Ясимой вошли в бар. Я сел напротив Ясимы, а спустя некоторое время вышел в уборную. Фукуда принёс прохладительные напитки. Выйдя из уборной, я подошёл к Ясиме сзади и принялся душить его проводом от тостера, а он руководил мной, показывая, как правильнее это делать. Можно было подумать, что на его счёту уже не одно убийство. Следуя его указаниям, я изо всех сил стягивал провод. Лицо у Ясимы побагровело, он стал задыхаться. Фукуда захохотал. Услышав его пронзительный и такой неожиданный — до сих пор я никогда не слышал, чтобы он смеялся, — смех, я вдруг обессилел, руки у меня опустились, и некоторое время я стоял неподвижно, тупо глядя перед собой. В тот момент, когда Ясима начал задыхаться, я испытал явное удовольствие. Наслаждение захлестнуло всё моё существо, как будто я насиловал женщину, и мне было досадно, что пришлось остановиться на полпути. Что ж, стоит довести дело до конца хотя бы ради того, чтобы испытать его ещё раз.

— Кстати… — задумчиво сказал Фукуда. — Что мы будем делать, если кто-нибудь вдруг войдёт?

Я тоже этого опасался. На входной двери помимо замка был ещё и засов. Если бы, войдя, я мгновенно задвинул засов, проблема была бы решена, но будет ли у меня на это время?

— В дневное время в это здание никто не заходит, — сказал Ясима.

Первый этаж занимала аптека, на втором и третьем располагался бар. До его открытия, то есть до шести часов, здесь нечего делать, вряд ли кто-нибудь захочет подняться сюда.

— А хозяйка бывает здесь днём? — спросил я, и Фукуда отрицательно покачал головой.

— Ладно, может, удастся задвинуть засов, — сказал я и попробовал это сделать по возможности бесшумно, но всё равно звук получился довольно громкий.

— Включи-ка радио, — попросил я Фукуду. Увеличив громкость приёмника, мы добились того, что стук закрывающегося засова перестал быть слышен. Радио вообще было очень кстати: оно могло заглушить и все остальные звуки. — И ещё одно. Куда мы его денем, когда всё будет кончено?

— Да, это вопрос. — Лицо Ясимы неожиданно посуровело.

Все замолчали. Как ни странно, раньше мы не задумывались о том, что будем делать с трупом. Всю свою работу мы сводили к убийству и ограблению, о трупе же и речи не заходило. Прокурору показалось странным, что при скрупулёзной разработанности плана убийства план сокрытия трупа оказался таким бездарным, и он донимал меня вопросами, пытаясь установить причину. Он даже подозревал, что у нас был какой-то хитроумный план, который просто не удалось осуществить. Но на самом деле ничего такого не было. Фукуда предложил свой вариант, и мы тут же с ним согласись. Предложение же его состояло в том, чтобы положить труп в большой чемодан и спрятать его на чердаке над площадкой для оркестра.

— И вам не пришло в голову, что летом в такую жару труп сразу же начнёт разлагаться, испуская зловоние? — спросил прокурор.

— Нет, не пришло, — ответил я.

— Может быть, вы хотели потом вынести чемодан из бара и куда-нибудь выбросить труп?

— Нет.

— Значит, подсудимый утверждает, что у него не было намерения прятать труп?

— Не было.

— Зачем же вы тогда покупали чемодан?

— Мы думали, что если положить труп в чемодан, то пройдёт неделя или даже полторы, прежде чем его обнаружат. Нам показалось, что этого вполне хватит.

— Для чего хватит?

— Для того, чтобы убежать. Нет, не знаю, как лучше сказать… Для того, чтобы успеть самоуничтожиться.

— Самоуничтожиться? Вы имеете в виду — покончить с собой?

— Может быть. Во всяком случае — получить наслаждение.

— Судья, подсудимый не желает отвечать серьёзно.

— Принято. Обвиняемому делается замечание. Отвечайте серьёзно.

— Слушаюсь. Но я отвечаю вполне серьёзно. Уничтожиться — значило тогда для меня получить наслаждение. Потому что уничтожение было связано с возвращением своего «я».

— Господин прокурор, вас удовлетворяет такой ответ?

— Господин судья, я не совсем понимаю, о чём идёт речь. — Прокурор был возмущён. — При чём тут возвращение своего «я»?

На самом деле ясно было одно — в то воскресенье, обсуждая подробности нашей будущей «работы» с Ясимой и Фукудой, я, сам того не сознавая, испытывал такое удовольствие, будто разрабатывал план какого-то увлекательного, полного удивительных приключений путешествия. Думаю, мне удалось заразить Ясиму с Фукудой той светлой и страстной надеждой, которая окрылила меня в тот момент, когда, сидя в закусочной, я замыслил это убийство. Все мы с энтузиазмом участвовали в его обсуждении, даже молчун Фукуда спешил высказать своё мнение.