Большая игра профессора Дамблдора

Любопытно, что Ремус единственный раз повышает голос именно на Гермиону — возможно, чтобы ее немножечко встряхнуть и привести в чувство. И вообще, с детьми он разговаривает как с равными, чем в очередной раз их покупает с потрохами. Вот Снейп далее будет на них давить с высоты своего высокого авторитета: дескать, заткнитесь и подумайте, в какое положение себя поставили. И вообще, ты, Поттер на барже, ты должен меня поцеловать в… Так что дети раздражаются и берут сторону Люпина, который оборотень и вообще сомнительно себя ведет — но ему верят. А Снейп, который формально весь такой правый и положительный, получает целых три Экспеллиармуса и надолго впадает в бессознательное состояние.

Уважать надо умных людей, вот что. Даже если им всего по тринадцать лет.

Между прочим, мы тут недавно, кажется, говорили, что надеяться больно? Так и есть. Сириуса прорывает на слезы (он « вдруг прошел к кровати и опустился на нее, закрыв лицо трясущейся рукой »), когда дети начинают вопить на Люпина. Очевидно, именно их наезды (вы, да вы, да как ВЫ можете ЭТОМУ помогать!!!) помогают маньяку по-настоящему осознать, что он больше не один — Луни за него горой.

А Люпин все продолжает свои замечательные педагогические экзерсисы. Берите свои палочки, я свою прячу, теперь вы вооружены, а мы (обращаем внимание общественности — мы с Сириусом… какая точность в выражении мыслей у волчары…) — нет. Давайте, сильные, слушайте нас, слабых.

Гениально.

Правда, тут он начинает раз за разом проговариваться о БИ. Что ж… ну, нет в жизни совершенства. Но некоторые — иногда — бывают к нему близки.

В результате мягких уговоров (« Люпин задыхался от усилий, удерживая Блэка ») Сириус, так и быть, разрешает другу кое-что объяснить детям. Трудно отделаться от мысли, что он протестует не столько потому, что хочет побыстрее свернуть Питеру шею, сколько боится подрастерять суровую мстительность («Поторопись, Ремус, у меня запал выходит!»).

И если объяснения Сириуса мало кого убеждают, то Люпин убедит, о да. До такой степени, что дети потом ничего не будут иметь против Авады для Петтигрю…

Хотя, к сожалению, Люпин ударяется в другую крайность: он подробен и дотошен настолько, что этого не выдерживает уже Снейп. А вот несколько подсократи Ремус свои грустные стенания насчет того, как он виновен во всем на свете, включая искажение Арды, может, Северус и дослушал до места, когда даже он не мог бы избирательно игнорировать сказанное.

Впрочем, до избирательного игнора еще дойдем. Пока отметим, что невидимка-Снейп появляется в тот момент, когда друзья уже поняли один другого и работают тандемом. То есть обстановка крайне располагает к пониманию ситуации в ключе «подонки есть старые сообщники, отлично понимающие друг друга».

« — Если ты собираешься рассказывать им все с начала, то поторопись, Ремус, — рявкнул Блэк, неотрывно следивший за Скабберсом. — Я ждал целых двенадцать лет и больше ждать не собираюсь.

— Хорошо, хорошо… но тебе придется мне помочь, Сириус, — сказал Люпин. — Ведь я знаю только начало истории…

Люпин вдруг умолк. За его спиной раздался громкий скрип. Дверь в комнату сама собой отворилась ».

Как еще мог Снейп с первого взгляда оценить происходящее? Особенно после взгляда на Ту Самую Ничего Не Значащую Шутку, Оказавшуюся Картой? Мерзавец Люпин сумел обвести и любимого начальника, и преданного подчиненного, вызвав в них дружеские нежные чувства к себе. А сам… все это время… Вот кто был истинным предметом его дружбы и верности, вот ради кого негодяй весь год вел подрывную деятельность. А мы с Директором были жестоко обмануты!..

Под « испуганный писк Скабберса », грозное молчание Снейпа и периодические напоминания Сириуса о том, что он желает побыстрее оправдать отсидку, Люпин предается лирическим воспоминаниям о прошлом — ну, с купюрами, правда. Он « был совсем маленьким мальчиком », когда его укусил оборотень (о Фенрире пока ни слова, и о том, почему Фенрир выбрал именно этого маленького мальчика, тоже). Дальше родители, как и свойственно нормальным родителям, « перепробовали все средства », но, увы, « по тем временам лечения не существовало. То зелье, которое готовит для меня профессор Снейп, изобретено совсем недавно ». Люпин отдает должное зелью, но, к сожалению, не выражает благодарности самоотверженному изготовителю оного сложнейшего препарата. И, надо думать, самолюбивый и крайне обидчивый изготовитель под мантией-невидимкой мысленно ставит в этом месте галочку в списке обид.