Юрий Герт - Кто если не ты

Кира по-прежнему безучастно смотрела вдаль, Майя испуганно переводила глаза с Игоря на Клима.

— Договаривай,— тихо сказал Клим.— Что значит ловко?

— А то ловко,— Игорь швырнул камешек в воду,— а то ловко, синьор Бугров, что уж очень вовремя вы меняете свои взгляды. Я подумал об этом не сегодня, а еще когда ты рассказывал о своем капитане...

— Капитан — хороший человек! — вспыхнул Клим.

— Дурак!

— Нет, он не дурак!

— Ты дурак! — тихонько выкрикнул Игорь, побледнев.— Ты дурак, что ему поверил!

Они одновременно вскочили — и Майя тоже вскочила и бросилась между ними.

— Ты всех считаешь дураками кроме себя!

— Это не доказательство!

— Мальчики! — умоляюще вскрикнула Майя. — Неужели вы не умеете рассуждать спокойно?..

— Хорошо,— сказал Клим,— будем рассуждать спокойно.

Он весь дрожал, как тугая струна. Значит, они считают его ренегатом...

— Капитан тут ни при чем, — он листал тетрадку, буквы прыгали, устроив на страницах забавную чехарду. — То есть, конечно, он-то при чем... Он, кстати, очень умный человек... Он сразу все понял и помог мне разобраться... Но он сказал только то, что я сам думал. Я правду говорю! Вы не верите? — крикнул он, потому что Игорь насмешливо скривил губы.

— Мы верим! Верим!

Его немного успокоил возглас Майи — она сидела, обхватив руками коленки, и, казалось, одна слушала его внимательно.

— Так вот, я шел тогда к нему, второй раз, и было такое славное, чистое утро... Я вдруг подумал: вот мы собираемся, спорим, бушуем... А что на свете изменилось бы, если бы нас не было? Все осталось бы по-прежнему... И все наши идеи — так, выдумка, чтобы приятней проводить время?.. Игра?..

В глазах Майи промелькнул ужас, Игорь хотел что-то возразить.

— Подождите! — крикнул Клим, ожесточаясь все больше.— Я знаю все, что вы скажете! Мы боролись! Да, боролись: долой то, долой другое, в общем — долой Луну!

И пока, мы разыгрывали из себя борцов с пошлостью и забавлялись высокими словами, люди сеяли хлеб, строили дома, плотины, делали станки... То, без чего ничего бы не было! Понимаете? А мы? Что мы сделали за свою жизнь?.. Нам только казалось, что мы что-то делаем! А я вышел... после допроса... и снова — улицы, люди, облака... И мне страшно захотелось быть самым обыкновенным человеком, как тысячи, как миллионы! Ну, вот взять и сделать хотя бы один гвоздь! И чтобы этот гвоздь вбили в крышу или просто повесили на него пальто — и даже не знали, что я этот гвоздь сделал... А я бы знал: существует на свете гвоздь, сделанный моими руками! Понимаете?

— Но это ведь то же самое, что я раньше говорила про обыкновенных людей! — Майя была явно разочарована.

— Да, черт...— проговорил Мишка недоверчиво,— а как же насчет этого самого... Великой цели в жизни?

— Чушь! Если бы обыкновенный плотник не сбил гвоздями каравеллы, Колумб не открыл бы Америки! Колумб и плотник равны перед историей!

— Но помнят только про Колумба,— усмехнулся Игорь. — Плотник не думал открывать Америки...

— Неважно, что он думал! Важно, что он делал! Мы слишком много думаем, мы прокисли от дум, мы просолились думами, как селедки! Надо поменьше думать! — Он вспомнил, что именно эти слова сказал ему на прощанье капитан. Теперь они неожиданно вырвались у него самого.

— Юродство на старый лад... Типичное толстовство, — Игорь тщательно выискивал слова. — Что же, прикажешь пахать землю и сажать картошку?

— Да, пахать землю и сажать картошку!

— И этим приносить пользу человечеству?

— И этим приносить пользу человечеству!

— Ты снова лицемеришь: ведь ты-то собираешься писать стихи, учиться в литинституте!

— Кто тебе сказал?

— Не помню... Кажется, сам Бугров... Ты слышал такого?..

— Так вот, — сказал Клим не без торжества.— Никакого литинститута не будет. Я пойду на завод.

— Делать гвозди?

— Да, делать гвозди!

Молчание нарушил Мишка.

— Идиот, — сказал он с тоской. — Нет, вы когда-нибудь видали такого идиота?

Они были ошарашены. Они ему просто не верили. Он не считал нужным их убеждать. В прошлом было слишком уж много слов... Он ждал, что скажет Кира. Она только пожала плечами. Ясно: она тоже ему не поверила. Ведь раньше никогда он об этом не заикался. Как они не могут понять, что два дня способны перевернуть жизнь?..

По реке, зарываясь в воду по самые трубы, маленький черный буксир тянул длинную баржу. За кормой баржи, словно молодой конек на поводке, приплясывала лодка. Потом прошла рыбница, бойко тарахтя мотором; из-под носа в обе стороны, как седые усы, далеко расходились жгуты белой пены.