Юрий Герт - Кто если не ты

— Ну, вот и все, — сказала Майя, притопнув босой ногой.

И они побежали дальше.

Клим видел, что ей трудно бежать босиком по мостовой.

— Давай на тротуар, — сказал он.

— Пустяки, — сказала Майя.

Мимо них протопали Игорь и Мишка.

Клим убавил скорость.

— Скажи... Только честно... Ты очень на меня... сердишься? — сказал Клим отрывисто, боясь поднять на Майю глаза.

— За что?

— Ну... за все это...

— Да при чем же здесь ты?..

В ее голосе звучало наивное удивление — и ничего больше. Клим облегченно вздохнул и посмотрел в ее доброе грубоватое лицо, смягченное полумраком.

— Тебе... Здорово досталось... Там?..

— Я просто смеялась! Мне было очень смешно...

Кира еще не возвратилась. Они решили ждать ее возле дома и присели на край тротуара. Минуты тянулись томительно. Где же она? Скоро ли?..

Взглянув на разутые ноги Майи, Игорь стал описывать какую-то религиозную секту в Англии, которая по Лондону расхаживает босиком.

— А ну тебя с твоей сектой, — сказал Мишка.— Вы лучше расскажите, что там было...

Из всех пятерых его единственного пока не тронули. Он ждал подробностей. Но вспоминать подробности никому не хотелось.

— Представляете, — сказала Майя, — только начали мы разговаривать, как вдруг в доме напротив заводят пластинку. И знаете — что? — Она вскочила, приподнялась на цыпочки и, закатив под лоб глаза, пропела низким голосом:

— Клевета все покоряет... Клевета все покоря-я-а-ет!..— Она сорвалась и засмеялась: — Представляете? Да так громко! Я терпела, терпела — да так и прыснула! Неужели вы не слышали?

— Нет, — сказал Игорь.

— Мне было не до того, — признался Клим.

— Какая же скотина все-таки могла распустить эту клевету! — сказал Игорь. — Кто донес?

Перебрали и отвергли несколько имен своих идейных противников.

— Я знаю, это директриса... — сказала Майя.

— Но откуда ей известно про клуб Кампанеллы!

Догадки ни к чему не привели.

— Все ясно, леди и джентльмены, — прокурорским тоном объявил Игорь, — предатель скрывается среди нас. Это — Гольцман!

— Свинья! — мрачно сказал Мишка и гулко стукнул кулаком Игоря по спине.

— Нет, верно, почему тебя не вызывали?..

К ним вернулось легкомысленное настроение, только Мишка, смеясь вместе с другими, глубоко страдал, чувствуя себя изгоем.

Он первый заметил, когда к дому подошла Кира.

То ли конец всякого ожидания радостен, то ли оттого, что всеми овладело какое-то вызывающе-беспечное веселье, ее появление в первый момент восприняли как новый повод для шуток.

— Заговорщик номер один!

— Правая рука Черчилля!

— Признавайтесь — нам все известно!..

...Кира не шла, а плыла вдоль стены дома, как белая тень. Она казалась бесплотной. И в ее напряженно-прямой фигуре, в высоко поднятой голове было что-то от слепого, который идет, вытянув перед собой руки, как бы нащупывая дорогу. Но не это, и даже не лицо ее, отрешенное и мертвенно-спокойное, поразило Клима. Подбежав, он увидел на ней матроску, маленький якорек, вышитый на левой груди, и его как будто ударило крутой волной — он откачнулся, отступил на шаг, уступив место Майе; она, Мишка и Игорь окружили Киру, пытаясь ее растормошить. Они старались вовсю. Но она как будто не слышала горьковатых острот Игоря и звонкого щебета Майи, которая, обхватив ее за плечи, едва сдерживала смех.

Кира удивленно приподняла брови, тремя частыми выдохами у нее вырвалось:

— Как вы можете... над этим... шутить?...

— Да почему же не шутить? — громче всех завопил Мишка. — Сплошной абсурд! Их кто-то запутал, и они... Смешно!..

— Не вижу ничего смешного...

— Да Кирка, Кирка же! Да что ты?..— выкрикнула Майя, приблизив почти вплотную свое лицо к ее лицу.

Кира резко отстранилась и, храня все то лее отрешенно-спокойное выражение, пошла к подъезду. И снова у нее на груди Клим заметил якорек. В этой самой матроске играла она Таню Стрелкину... Какое нелепое, злое, ироническое совпадение! Он забыл, что не далее, чем днем, Кира приходила в той же матроске в библиотеку. А он словно видел ее такой только дважды. Тогда: вся — порыв, вся — радость и победа! И теперь... Тогда — и теперь... Тогда — и теперь!

Пока ребята растерянно и обиженно смотрели ей вслед, Клим бросился в черный провал парадного. Он догнал Киру уже на лестнице,

— Кира!

Его голос эхом взметнулся по лестничным маршам.

— Кира!..

Она поднималась, она уходила — все выше, все дальше, она таяла и растворялась во тьме.

— Кира! — крикнул он снова, пугаясь этой страшной, этой чудовищной глухоты, охватившей все вокруг, чувствуя горячую пустоту отчаяния — ту самую, которая гнала его по городу два часа назад.