Юрий Герт - Кто если не ты

Ну вот! К чему им хранить свой идеи в секрете? Наоборот! Последнее время у Широковой собиралось столько народу — яблоку негде упасть!

— И чем же вы занимались на ваших... сходках?

— Да все то же самое, товарищ капитан! Спорили...

— Да-да, понимаю...— капитан улыбнулся, вздохнул. — Споры, споры... В спорах рождается истина... Так о чем же вы спорили?

— Да обо всем...— Клим попытался припомнить жаркие, порой бестолковые схватки. — Даже о танцах, например...

— О танцах?..

Ему доставил удовольствие недоуменный тон капитана.

— Еще бы! Мы хотим, чтобы учились шевелить не ногами, а мозгами. Танцы — развлечение для идиотов... Людям не о чем говорить — вот они и выделывают вензеля...

— Очень интересно... А еще о чем вы говорили? — капитан подмигнул. — Критиковали учителей? Школу? Советских писателей? — Вы ведь не очень высокого мнения о них, а?.. .

— Все было, — сказал Клим, радуюсь тому, что капитан начинает понимать атмосферу их стихийных диспутов. — И школу, конечно. Вы ведь посмотрите, что получается: мы только красивые слова произносим о долге, о Родине, а живем — как трутни. Какая от нас польза обществу? Из нас выращивают настоящих обывателей!..

— Но разве вы не могли поговорить об этом открыто... На собрании в своей комсомольской ячейке? Ведь есть же у вас в школе комсомольская ячейка?..

Ячейка... В этом слове звучал намек на что-то сплоченное, боевое, отважное...

— Нет, — сказал Клим, покачав головой. — Это не то... У нас на собраниях умеют просиживать штаны и тянуть руку, если голосуют... А вообще, если бы мы знали, что вы интересуетесь, мы бы вас пригласили к себе, товарищ капитан!.. Жаль, тогда мы не были знакомы...

Капитан вдруг закашлялся, жилки на висках у него напряглись и посинели. Одной рукой он конвульсивно стиснул край стола, другой поднес ко рту плевательницу — коричневого стекла, с завинчивающейся крышкой. Клим хорошо помнил— такая была у матери...

— Может, воды? — спросил Клим, страдальчески кривя губы, как будто его самого душил кашель.

Капитан сердито отмахнулся и между двумя приступами кашля резко бросил:

— Сидите!

«Чего он разозлился?» — подумал Клим.

Капитан склонился над столом, обняв руками голову и тяжело отдуваясь. Руки у него были узкие, бледные, худые — и Клим снова вспомнил о матери. Не о той, которая выходила из себя по любому поводу и особенно когда он говорил об отце, а о той маленькой, хрупкой, как девочка, женщине, которая любила, закрыв глаза, ворошить пальцами его волосы, когда он сгибался над кроватью и в этой неловкой позе стоял долго, не шевелясь, прощая ей все, все...

— А вы не скажете, чем вы занимались на одной из таких сходок... 12 апреля?..— спросил капитан, отдышавшись и вытирая взмокший лоб.

Вопрос показался Климу нелепым.

— Откуда же я помню? Ведь мы ничего не записывали...

— Вот именно, — сказал капитан. — Вы не вели протоколов?

— Конечно, нет!

Самый вопрос о протоколах его рассмешил.

Капитан странно усмехнулся, обнажив два желтоватых ряда сомкнутых зубов, постучал по ним кончиком ручки, словно желая проверить их крепость.

— Значит, не вели?..

Клим смутился и, чувствуя, что краснеет, покраснел еще больше...

— Правильно, товарищ капитан. Однажды ради шутки мы писали. То есть не настоящий протокол, а так... Просто так. Но мы и сами потом забыли про него — он где-то затерялся...

— Продолжайте, — сказал капитан. — Вы вспомнили, о чем шла речь?..

Ну еще бы! Клим великолепно помнил тот вечер, когда родилась мысль о КИКе. Все-таки сама идея была неплохой... Но Игорь оказался прав: они слишком понадеялись на тех, кто так трусливо предал их во время побоища в пятой школе!

— Так вы утверждаете, что ваш клуб так и не был создан?

— Да, — честно сознался Клим. — С клубом у нас получилась чистейшая маниловщина.

— И на том дело кончилось?

— К сожалению, кончилось, товарищ капитан.

— А что если она, эта ваша организация под названием клуба имени Кампанеллы, все-таки продолжала существовать и действовать?

— Но этого не может быть, товарищ капитан. Уж я бы знал...

— А вы и знаете об этом, — улыбнулся капитан. — Знаете, товарищ Бугров!

— Я могу дать слово комсомольца, что у нас ничего не вышло с КИКом! — воскликнул Клим, начиная сердиться и все больше изумляясь: отчего капитан так ухватился за их нереальную затею?..

Капитан выдержал длинную паузу, во время которой не мигая, с упреком и ожиданием смотрел на Клима своими глубоко запавшими глазами, и все так же, не отводя взгляда, открыл папку и достал какую-то тетрадь. Затем, растягивая каждый слог, медленно, произнес: