Джиллиан Ларкин - Стервы

Стоп. Чем она недовольна? Ведь эта ночь должна бы стать лучшей в ее жизни — она же пила запрещенные напитки в знаменитом на весь Чикаго «тихом» баре! Флиртовала с крайне неподходящим мужчиной! Курила! (Ну, как бы курила.) И все же трудно было отделаться от впечатления, что она здесь чужая. Если о ее проделке узнают родители или Бастиан, они отшатнутся от нее, но ведь и Мод отвергла ее, и те самые девушки-бунтарки, к которым она так горячо стремилась! Ах, если бы здесь была лучшая подруга, Лоррен — вот та знала бы точно, что и как нужно делать.

И вдруг Глорию обдало волной жара — рядом с нею появился кто-то. Она не посмела обернуться и взглянуть, но в этом и необходимости не было. Она шестым чувством угадала, кто это.

Сигарета была зажата в тех самых сильных черных пальцах, которые недавно порхали над клавишами, нанося по ним быстрые точные удары. Он стоял совсем рядом, обдавая ее сладким запахом табака и ароматом бриллиантина. Как ей хотелось взяться за эти руки, прижать их к щекам и…

Да что же это с нею? Она думает о совершенно чужом ей человеке. О негре. А она — белая. Она помолвлена, она…

— Отчего вы не танцевали?

Глория вздрогнула от неожиданности, услыхав наяву его густой баритон.

— Что?

— Моя музыка вам не понравилась, поэтому вы под нее не танцевали?

— Нет! То есть я хочу сказать, что ваша музыка… — Сердце ее так грохотало, так сотрясало все тело, что она подумала: «Он тоже услышит, он ведь стоит совсем рядом». — Я ничего подобного еще не слышала.

Она заглянула в его умные, добрые глаза, и ей захотелось — просто необходимо стало — сказать ему что-нибудь еще (вот только что?), но в этот момент чья-то тяжелая рука легла ей на спину и развернула к себе.

— Гло! Где только тебя носило все время? Я тебя везде разыскиваю!

— Маркус!

Он критически оглядел ее, будто не встречал много лет.

— Поддала?

Еще не успев обернуться снова, Глория почувствовала, что Джером Джонсон ушел. Вернулся в подпольный мир блюзов и выпивки, а ее оставил наедине с единственным в этом зале человеком, который знает, кто такая Глория на самом деле — президент Общества почета, теннисистка школьной команды, недавно начавшая появляться в свете дочь Беатрисы и Лоуэлла Кармоди. Послушная девочка, невинная ученица частной школы, готовящаяся к скорой свадьбе Глория Кармоди.

— Поехали домой, я готова, — пробормотала она и потянула Маркуса за руку к двери.

— Что с тобой? — спросил он. — Ты какая-то… не такая, как всегда.

— Ах, перестань. Ты оставил меня на какие-то пять минут.

Но в душе она понимала, что с тех пор прошла чуть не целая жизнь. Что-то в ней действительно стало не таким, как раньше, появилось что-то непонятное, пугающее, но что именно — этого она не могла понять.

Они прошли через танцпол, и краешком глаза Глория снова углядела его . Джерома. Он стоял на самом краешке эстрады, обнимая за талию роскошную чернокожую девушку, одетую во что-то похожее на серебристый балахончик. Оба смеялись, и девушка горячо поцеловала Джерома в щеку.

Глория больше ни секунды не могла на это смотреть. Она упорно протискивалась сквозь толпы бунтарок и официантов, мимо кабинок, где сидели гангстеры, мимо стоявшего за стойкой Лейфа, мимо швейцара-сторожа, который усмехнулся, словно Глория его позабавила. Выскочила наружу, стала жадно дышать ртом, впуская в легкие свежий осенний воздух.

Но в ту минуту, когда она поднималась по ступенькам на улицу, ее слуха коснулись первые аккорды «Совсем одного» — хорошо знакомой мелодии. Она бессознательно стала напевать, пока Маркус набрасывал ей на плечи пальто. Печальная мелодия согревала ночной воздух, и тут Глория ощутила, что в ее душе что-то стало смещаться — что-то, чего уже не остановить. Теперь жизнь, казалось ей, наполнилась более яркими красками и обрела больший смысл, чем прежде. И даже пианист, казалось, играет для нее одной.

Вот уже десять минут Клара жадно разглядывала один наряд на сорок шестой странице журнала «Вог» («Стильное платье» Жанны Ланвен: корсаж и юбка из черной шелковой тафты, вышивка типа «павлиний хвост»). Девушка прекрасно понимала, что с того момента как ее поезд остановится у перрона чикагского вокзала «Юнион стейшн», такое платье — как и любое другое, настолько высоко открывающее ноги, — она не наденет. Поэтому-то она и пыталась придумать, как вместо этого ей пробраться на поезд, следующий в Нью-Йорк. И совсем не важно, что билет у нее только в один конец («без права на возврат или обмен») и что наличных у нее не хватит, чтобы приобрести другой билет законным путем …