Джиллиан Ларкин - Стервы

Слушая мелодию, Глория стала покачиваться в такт, стараясь вспомнить порядок движений. И тут вдруг испытала странное чувство, будто кто-то смотрит на нее. Оттуда, где находилась маленькая эстрада. Там расположились негры-музыканты, аккомпанирующие певице, — она выглядела потрясающе в плотно облегающем алом платье, усеянном блестками. Глория пробежала взглядом по оркестрантам: ударник, бас, труба, саксофон…

Пальцы неустанно порхали по клавишам, взгляд пианиста был прикован к ней. Под заливавшим эстраду ярким светом ламп его лицо, казалось, излучало собственное сияние. Было что-то очень чувственное в его манере играть, раскачиваясь всем телом то вперед, то назад, вслед за порхающими движениями рук. А пальцы ударяли по клавишам, как молнии.

Глория пыталась отвести взгляд, но это оказалось выше ее сил. Вот музыка прекратилась, и Глорию окружила стайка девушек, загораживая от нее пианиста. Глория протолкалась вперед, чтобы лучше видеть.

— Ты толкнула меня под руку и все разлила! — завопила одна из девушек. Она держала свою кружку так, словно это была бомба с часовым механизмом. На лебединую шею красотки были небрежно намотаны нитки великолепного жемчуга. Глория вдруг почувствовала себя этаким неуклюжим гадким утенком.

— Прошу прощения. Я просто пыталась отыскать своего друга…

— Ты хотя бы знаешь, с кем ты сейчас говоришь? — перебила ее другая бунтарка, у которой глаза были так густо подведены черными тенями, что и енота можно напугать. — Ты разлила мартини самой Мод Кортино. Считай, что тебе повезло, если она прямо сейчас не расцарапает твою физиономию.

Глории приходилось раньше слышать эту фамилию. Ходили слухи, что Мод давным-давно бросила школу и стала некоронованной королевой бунтарок всех «тихих» баров Чикаго. Что ж, она подходила на эту роль: кожа, как у фарфоровой куколки, платье из опаловой тафты обтягивает ровную, без выпуклостей, фигуру, а легчайшие кудряшки светлых волос перехвачены — для контраста — усыпанной блестками лентой, черной как вороново крыло.

— Это здорово, красули, — проворковала Мод, передавая свою кружку самой невзрачной девушке из их компании, и прикоснулась пальцем к локону на голове Глории. — Только лучше пусть эта Рапунцель [4] Рапунцель — героиня одной из сказок братьев Гримм. Имела косу необычайной длины. в следующий раз распустит свои волосы где-нибудь в другом месте. Далеко-далеко, подальше отсюда. Tu comprends? [5] Понятно? ( фр. )

— Ой, не надо! — Глория моментально вскинула руки к голове. Незаметный локон, завитый на французский манер (Глория потратила уйму времени, закрепляя его чуть не миллионом шпилек), распустился, и ее длинные волнистые волосы сразу свободно заструились. Только теперь она сообразила: абсолютно у всех девушек здесь волосы коротко подстрижены. Что у блондинок, что у брюнеток, прямые у них были волосы или кудрявые — но стрижка у всех короткая. С таким же успехом Глория могла появиться здесь в серо-белой школьной форме и считать, что она в вечернем платье.

Остро чувствуя свое унижение, она устремилась в дальнюю часть клуба, к единственному спасению — туалетной комнате. По пути ей пришлось миновать группу мужчин у дальнего конца дугообразной барной стойки. Подойдя ближе, Глория рассмотрела их — эти мужчины выглядели не так, как остальные: голубые костюмы в узкую полоску, надетые набекрень мягкие фетровые шляпы, окутанные густыми клубами сигарного дыма лица. Никаких сомнений, то были гангстеры.

Одного она узнала по фотографиям в бульварных газетах: Карлито Мачарелли, двадцати одного года — сын одного из членов шайки, которой принадлежало это заведение. Кожа бронзового цвета, напомаженные черные волосы — внешность почти что экзотическая.

Глория встретилась глазами с его пристальным взглядом, и по спине у нее поползли мурашки. Ей показалось, что он вот-вот заговорит с ней.

Оказавшись в туалетной комнате, Глория прежде всего посмотрела на себя в зеркало. Отражение показалось ей далеким и нечетким. «Вот что значит быть пьяной », — догадалась она. Отыскала на дне сумочки несколько шпилек и снова сколола волосы как можно туже. Остаток ночи придется держать голову высоко, как статуя, зато прическа удержится. Потом поправила тугой бюстгальтер без бретелек — эта существенная часть ее экипировки позволяла достичь большего сходства с фигурой юноши, как было принято у бунтарок, однако верхняя часть тела у Глории занемела от недостаточного прилива крови. Навела тени над одним глазом, где тушь уже начала сползать на щеку. Вот теперь — порядок. Ну, уж как получилось.