Джиллиан Ларкин - Стервы

— Думаю, тебе давно пора покинуть наш дом, Лоррен Дайер. И послушай внимательно, что я скажу: чтоб ноги твоей больше здесь не было! — Миссис Кармоди ухватила Лоррен за шею, подталкивая ее к дверям. Та попробовала сопротивляться, но старая карга была неумолима, как стихийное бедствие, к тому же Лоррен где-то потеряла один башмачок.

Потом они оказались на крыльце, миссис Кармоди протянула ей этот башмачок, и Лоррен почувствовала себя замерзшей, растерянной и до ужаса одинокой.

— Я многое прощала тебе, Лоррен Дайер. Я знаю, что родители почти не уделяют тебе внимания, и мне всегда хотелось, чтобы здесь ты чувствовала себя как дома. Но посмотри, что ты наделала. Эта капля переполнила чашу моего терпения. Не смей никогда больше приближаться к моей Глории. До самой могилы.

Сидя на скамье и вся дрожа, Лоррен тупо смотрела сквозь голые ветви на небо.

Когда она была маленькой, няня часто приводила их с Глорией в парк у площади Астор-сквер — сюда недалеко было идти от обоих домов, — и они часами играли здесь. А теперь она сидела и курила, одинокая, протрезвевшая, хотя в голове все еще шумело. Одежда на ней была порвана и испачкана. Теперь ей самой хотелось плакать, но холодный ветер бил в лицо, высушивая слезы.

Ей так и не удавалось уразуметь толком, что же все-таки произошло. Окажись Лоррен на месте Клары, она, несомненно, не смогла бы противиться чарам Гарриса Брауна — такого красивого, такого влиятельного. Но выкидыш? Такого удара не заслуживала ни одна девушка.

Она вынула серебряный портсигар от Тиффани, увидела, что он уже опустел, сияя в лунном свете чуть ли не зловеще, словно жестоко над нею насмехаясь. Со смешком она зашвырнула портсигар подальше, в темные глубины парка.

Лоррен приложила пальцы к вискам. Они гулко пульсировали, словно там отдавались чьи-то шаги. Нет, погоди-ка, вот действительно слышатся шаги. Тяжелые — похоже, мужские. А она одна, ночью, в пустынном парке! Одета, словно гулящая женщина, а на то, чтобы убежать, уже сил не осталось.

— Потеряла здесь что-то? — Она моментально узнала голос. Но больше ее удивила собственная реакция (она испытала явное облегчение), чем тот факт, что случайный прохожий оказался Бастианом Греем. Он выступил из темноты, помахивая, как веером, ее портсигаром. Галстук-бабочка был повязан небрежно, а сорочка выбилась из парадных брюк. — Или это ты так необычно бросаешь курить? Говорят, для легких полезно.

— Давно тебя стало интересовать мое здоровье?

— Да не переживай ты, меня куда больше интересуют твои вредные привычки. — Бастиан присел на лавочку рядом с нею. — Хотя полезные, насколько я понимаю, тебе еще только предстоит продемонстрировать.

Намерения Бастиана всегда вызывали подозрения, но приятно было чувствовать рядом с собой тепло его тела, да и само его присутствие снимало с Лоррен невыносимый гнет одиночества. К тому же у него были сигареты.

— Ты не против принести еще немного вреда моим легким?

— С превеликим удовольствием, — ответил Бастиан. Он вынул из кармана портсигар, прикурил две сигареты, одну протянул Лоррен. — Ты, между прочим, устроила сегодня неплохое представление. Тебе надо всерьез подумать, не сделать ли это своей профессией.

— Зачем это ты пошел за мной? — спросила Лоррен, не испытывая сейчас желания отвечать ему в том же ироническом духе.

— Я в душе настоящий джентльмен, Рен. Если уж Маркус великодушно последовал за обиженной, то я счел справедливым пойти вслед за обидчицей.

«Маркус». Как бы она ни старалась, Маркусу она никогда не будет интересна. От этой мысли она окончательно протрезвела, а ушибы и царапины на теле разболелись еще сильнее. Лоррен обнаружила, что прижимается к шерстяному пальто Бастиана, и быстренько отодвинулась.

— Справедливым? С каких это пор ты сделался борцом за справедливость?

— А разве зря говорят, что в любви и на войне справедливо все, что ни делаешь?

— В любви и на войне на деле царит сплошная не справедливость.

— Ты знаешь, в чем — на мой взгляд — заключается твоя главная проблема? — Он повернулся к ней и поправил нависшую на глаза прядь. — Ты толком не знаешь, кто твой враг.

Лоррен вздрогнула от его прикосновения. Да нет, главная проблема в том, что вокруг нее все — враги.

— Видишь ли, ты повела войну не в том направлении, — продолжал Бастиан. — В нашем городе, если пресса кого-то ругает — это самая лучшая реклама.

Лоррен поежилась.