Григорий Терещенко - Гранит

Юрко вел машину уверенно. Он приник к баранке и думал, зачем это директор везет Оксану Васильевну в гостиницу. И сел Сергей Сергеевич на заднее сиденье, куда никогда не садился... Выходит, вовсе это не сплетни о связи директора комбината со своим экономистом. Оказывается— правда. А Юрко клялся всем, что сплетни. Но, собственно, что в этом плохого? Сколько же директору быть неженатым? Неясно только, почему они едут в гостиницу? И почему Марченко оказалась на вокзале?

Машина мчалась по городу.

Вот уже и пятиэтажное здание гостиницы.

Машина остановилась у подъезда.

— Приехали, — доложил Юрко.

Да, приехали. Как не хотелось им выходить из машины! Мчаться бы и мчаться без конца, вот так, прижавшись друг к другу...

Из ресторана гостиницы доносилась музыка.

— Ты, Оксана, побудь пока здесь, — оказал Григоренко. — Я сейчас...

Оксана Васильевна молча кивнула.

Юрко тоже вышел из машины, пнул левый скат ногой, потом поднял капот и стал копаться в моторе.

Администратор — огненно-рыжая, вся в веснушках, девушка — встретила Григоренко приветливо.

— Опять к вам комиссия приехала? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжала не останавливаясь: — Почему же не забронировали места заранее? Много людей? Мужчины? Женщины?

— Мне нужно только одно место. Женское.

— Одно? — удивилась девушка. — Поместим пока в двухместном. Отдельный номер выкроим завтра. Возьмите анкетку, пускай заполнит.

Григоренко, прежде чем идти за Оксаной, подошел к телефону и набрал номер.

— Здравствуй! Григоренко беспокоит. Прости, что звоню домой.

— Что случилось?.. — спросил Лотов.

Современный карьер — хозяйство сложное. Бывает, выйдет какой-нибудь механизм из строя — весь комбинат останавливается. И если не оказывается нужной детали у себя, снабженцы поднимают на ноги соседей. А если авария серьезная — подключаются и директора предприятий. Ночью ли, днем ли — все равно. Производство ждать не может.

— На комбинате у меня порядок. Тут другое. Нужно одного человека на работу устроить. Инженер. Окончила институт.

— На каких должностях работала?

— Экономистом.

— У тебя что, сокращение?..

— К себе не могу. Объясню потом.

— Что, знакомая?

Григоренко молчал, думая, как лучше сказать.

— Ну ладно, — не дождавшись ответа, сказал Лотов.— Экономистом устрою. Мой как раз пенсию оформляет.

— Прошу — помоги и с жильем. Ненадолго. Она вдвоем с дочкой.

— Пока могу только в барак...

— Ну что ж, и на том спасибо... Когда ей зайти?

— Завтра с утра пусть подойдет. Как ее фамилия?

— Марченко Оксана Васильевна. Ну, спасибо. До свидания, извини, что доставляю хлопоты.

— Пустое, чего уж там...

И гудки, гудки... Лотов первым положил трубку.

— Оксана, — сказал Сергей Сергеевич, открывая дверцу, — поживешь пока в гостинице...

— Хорошо.

— Я договорился... Правда, номер не отдельный.

— Это ничего. Мне все равно...

Юрко опустил капот и, подойдя к багажнику, стал доставать чемоданы.

Когда вошли в вестибюль гостиницы, Григоренко отпустил водителя:

— Можете ехать, Юрко.

— Когда за вами приезжать?

— Не нужно. Я доберусь троллейбусом.

Юрко попрощался и направился к выходу.

Сергей Сергеевич, дождавшись, когда Оксана заполнит анкетку, помог ей подняться в номер.

— Ты извини, Оксанка, но дома больная мать... Я не предупредил... Понимаешь? ..

— Понимаю, — перебила его Оксана. Неприятный холодок охватил ее сердце. — А как мне с работой быть? С комбината я уволилась...

— Не беспокойся, моя хорошая. Работать будешь на Клинском карьере. Экономистом.

— Там освободилась должность? — засветились радостно ее глаза.

— Обо всем договорено.

— Правда? Как хорошо, когда есть кому о тебе позаботиться!

— Завтра поедешь туда, обратишься к директору. Он обещал. Думаю, так будет лучше — я на одном предприятии, ты — на другом... Ну, а теперь —устраивайся и поужинаем в ресторане.

Оксана наклонила голову, чтобы даже он не увидел, какая она сейчас счастливая...

— Что-то не хочется в ресторан. Может, пойдем погуляем? Вечер сегодня чудесный!

Сергей Сергеевич взглянул на часы, было всего полдевятого.

— Оксанка, милая, вот мы и вместе! — Он взял ее за руку, и они вышли на улицу.

Долго шли молча, думая каждый о своем.

— Здесь прошло мое детство, — первым нарушил молчание Григоренко. — Но тогда Днепровск был другим. Тихие улицы и переулки с булыжными мостовыми... и повсюду сады, сады...