Весть о несчастном случае с Габдуллой дошла до летнего пастбища, где работала его мать. На другой же день, плача и терзаясь за сына, она примчалась в аул и тут же, не распрягая коня, поскакала в Култабан. В ауле ее даже никто не видел, кроме старой бабушки, которая уже выплакала глаза от горя. В больнице, увидев, что сын жив, мать немного успокоилась. У Габдуллы были сломаны два ребра и левая рука.
— Молодые кости быстро срастаются, — сказал доктор и тут же похвалил Габдуллу: — Терпеливый, выносливый мальчик ваш сын, вырастет — будет настоящим джигитом.
Мать вытерла слезы и с гордостью подумала: «Вылитый отец! Смелый, отважный… Ведь вот, не задумываясь, бросился на быка и спас девочку».
Мужество сына передалось и его матери; прощаясь с Габдуллой, она уже не плакала, а, рассказывая о нем на пастбище своим подругам, с гордостью добавляла:
— В отца пошел мой мальчик…
В ауле имя Габдуллы в эти дни повторялось и взрослыми и детьми. Мать Гульнур, переходя из дома в дом, со слезами говорила:
— На веки веков мы должники перед этим ребенком, не быть бы живой моей дочке, если б не Габдулла.
Откладывая яйца и масло, она мечтала угостить мальчика, как только он вернется, самыми лакомыми гостинцами.
Бабушка Нагима, привыкшая все трудности и невзгоды переносить молча, крепилась и не показывала свое горе на людях, но, оставаясь одна, горько плакала и тер-залась:
— Увезли Габдуллу. А как он там мучается, бедняжка! Не лишиться бы мне единственного внука, единственной радости моей.
Но как бы ни терзалась и плакала бабушка Нагима, она все-таки не позабыла, как обычно, в четверг почис-тить медаль своего сына Мухаммеда.
Спустя десять дней бабушке пришло письмо от Габ-дуллы, и хотя сама она не умела читать, но все же не утерпела, осторожно вскрыла конверт и, вынув письмо, долго разглядывала на свету неровный почерк внука. И только после этого пригласила для чтения письма трех друзей Габдуллы. Среди них лучшим чтецом считался Якуп. Слушатели чинно и тихо уселись на нарах. Якуп решил прочесть письмо стоя и, кашлянув для важности, начал торжественным голосом:
«Шлю привет, вышли ответ.
Дорогая и многоуважаемая бабушка! Ты спросишь, отчего я до сих пор не написал тебе? Отвечаю. Оказалось, что у меня сломаны два ребра и левая рука. Вдобавок к этому три дня я лежал и харкал кровью паверное, все мои печенки и селезенки сдвинулись с места и подскочили к горлу. Теперь они уже обратно встали на свои места. Меня положили на кровать и не давали подниматься даже по нужде. От стыда я не знал, куда деваться. На мою левую руку наложили белую глину, которая сразу застыла. Пробовал поднять руку, она очень тяжелая. Сейчас рука уже не болит, но сильно зудит под глиной. А когда дышу, то колет под левым ребром. Хоть и колет, но мне не так трудно, как было раньше. Я стараюсь дышать осторожно.
Рубашку и брюки с меня сняли, а дали большие белые штаны и белую рубашку. Сестра подвязала мне эти штаны длинной узкой марлей, которой завязывают раны. Здесь, в больнице, очень жарко, окна завешены марлей, чтоб не влетали мухи, но мухи все равно влетают. После еды здесь дают сладкую воду с разными ягодами — называется компот. Оказывается, компот этот очень вкусный».
Читая эти последние слова, Якуп невольно даже причмокнул губами.
«Доктора здесь, бабушка, очень хорошие. Самый главный доктор, входя в палату, всегда улыбается, разговаривает со мной ласково и весело спрашивает меня:
— Ну, как дела, батыр?
Волосы мои постригли машинкой. От этой машинки ни капельки не было больно, а вот когда брил мою голову Аллабирде, то у меня из глаз искры всегда сыпались.
В одной комнате нас трое. У дяди, который лежит у окна, кишки прилипли к кишкам, потому что он по ошибке вместо водки выпил жидкий клей, которым бумагу клеят. Но сейчас ему все уже отмыли. А другого дядю, который лежит рядом с радиоприемником, придавило деревом в лесу, он прикусил себе язык и теперь не может говорить.
Мне здесь уже надоело. Я боюсь, что без своей деревни заскучаю и заболею. Если б мне выдали мою рубашку и брюки, то я сегодня же убежал бы домой.
Бабушка! Это письмо тебе, наверное, прочтет Айдар или Якуп. Кто бы ни читал мое письмо, то скажи, чтобы почаще навещали наших рыб и пусть носят им прикорм, а то они с голоду подохнут. Я позабыл спросить у мамы: как Гульнур? Целы ли ее руки и ноги?
Бабушка! Я припас для тебя небольшой гостинец: одиннадцать штук печенья, восемь конфет и десять кусков сахару. Не подумай, пожалуйста, что я оторвал от себя, это то, что осталось лишнее.
Читать дальше