Сергей Малашкин - Девушки

— Если не дьявола, то и не ангела, — ответила Ганя и опустила глаза.

— Я давно говорил тебе, что я атеист… — Аржанов еще громче хохотнул. — Не рассказывай о том, что тебе мерещится, не уподобляйся старой бабушке. Эх, фельдшерица!

Маркизетова рассмеялась. Лицо Гани залилось густым румянцем.

За дверью раздались торопливые шаги.

— А вот и Петр Глебович! — возвестил Саврасов, широко распахивая двери.

Волдырин переступил порог, остановился.

— Привет компании!

— Поздно, милейший! Заждались! — упрекнул дружески Крапивкин.

Волдырин скользнул взглядом по литровке и закускам и разочарованно сказал:

— Всего одна? Сожалею, что пришел. Из нее курица не напьется.

— Есть! — отозвался Аржанов и поднял из-под стола огромный желтый портфель. — На каждого и на каждую по литру. То, что на столе, — аванс для затравки.

— Ну, тогда другое дело! — воскликнул Волдырин и стал раздеваться.

Аржанов, сунув портфель Аркашкину, подлетел почтительно к Волдырину, снял с него полупальто и повесил на вешалку. Аркашкин шагнул к столу.

— Друзья, начнем, стало быть, наш трудовой день. Как заведующий столовой, я должен войти в исполнение своих обязанностей. — Он достал из кармана ножик и приступил к откупорке бутылок.

Волдырин окинул взглядом закуски, причмокнул толстыми губами.

— Бедно!

— Эх, Петя! — воскликнул Аржанов. — Что ты затвердил, как сорока: «Мало! Бедно!» А наш пищепром для чего — Маркизетова и Аркашкин? Неужели они обидят нас?

— Заткнись! — бросил Саврасов. — Наши кормильцы уже позаботились. Ящик-то с запасами вон стоит, в углу! А вот чем нас порадует благодетель-то наш?

— Федя, — крикнул Волдырин, — где кульки, что дал я тебе? Давай их сюда!

Аржанов достал из-под стола кульки и свертки. Волдырин стал развязывать их.

— Это вот ветчинка, свежая, рязанская. — Как бы рассуждая с собой, он положил большой кусок ветчины на стол. — А это вот из той же Рязани сальце.

— Почем платил за кило? — спросил насмешливо Саврасов.

— Потом, потом о цене! — отмахнулся Волдырин и, видя, что друзья смеются, сам рассмеялся. — А это рыбка.

— А икорочка где? Икорочка? — облизывая губы, крикнул Аржанов.

— Что там икорка! — бросая взгляд на Аржанова, воскликнул Волдырин. — Я привез на сладкое такое… такое, Феденька, что рот закроешь, а глаза разинешь.

— Ой ли?! — воскликнул Аржанов.

— А вот увидишь! Восторг и красота! Хе-хе!

— Медок небось? Нашел чем удивить!

Женщины насторожились, их глаза были устремлены на Петра Глебовича. Им было интересно знать, что Волдырин привез еще. Мужчины усмехнулись, думая про себя: «Всех ли он угостит этим сладеньким или только одного Аржанова?»

— И медок, милашка, и еще кое-что послаще…

— Что же это такое? — не вытерпела Ганя: — Не томите! Скажите!

— Да ну, говори, чего там! — дружно подхватили мужчины.

— Девочки! — провозгласил Волдырин и, приложив два пальца к губам, сочно причмокнул.

— Вот это подарочек! Где же красавицы?

— Что же, я в кулечках преподнесу их тебе? — сострил Петр Глебович. — Потерпи, сейчас развяжу и…

Громкий смех собравшихся заглушил слова Волдырина.

— А это вот яички, — остановив взгляд на Гане, сказал Петр Глебович. — Тебе, Ганя, подарочек от рязанских петушков.

Фельдшерица сконфузилась, покраснела. Мужчины опять громко заржали, а Маркизетова прямо тряслась, содрогаясь от хохота.

— Не могу! Ой, не могу! — вскрикивала она.

— А это… — Волдырин поднял голову и, поглядев на хохочущих друзей, махнув рукой, сказал: — Впрочем, друзья, пусть женщины сами разбираются в продуктах. Возьмите-ка, милые, — обратился Волдырин к Маркизетовой и Синяковой.

— Давно бы так, — перестав хохотать, ответила Маркизетова.

Обе женщины стали распаковывать кульки и раскладывать продукты по тарелкам, расставлять бутылки с водкой и винами.

Пирушка началась. Пили стаканами — так было здесь заведено. Закусывали водку большими кусками сала, ломтями ветчины и целыми помидорами.

— Сеня, чокнемся, — протягивая стакан, сказал Саврасов. — Выпьем и вспомним старину.

— Пожалуй, — согласился Сенька и, ставя пустой стакан на стол, сунул ломоть ветчины в рот. — В прошлом было только все хорошее. Ветчина недурна, рыбка…

— А вот икорки нет. Страсть как хочется закусить ею, — сказал вкрадчиво Аржанов. — Уважаю паюсную… — И, толкнув локтем Маркизетову, шепнул: — Славно было бы, Липа, к водочке.

— Как не быть, — просияла Маркизетова, — как не быть! Если проводишь, то… — Не договорив, она прижалась плечом к нему, шепнула: — Для другого кого и нет, а для тебя хоть платочек с головы, хоть…