Сергей Малашкин - Девушки

«Не слышит, — решил Волдырин, — а может, и слышит, но не желает оглянуться, поглядеть на своего начальника». Он набрался храбрости, переступил порог и положил руку на плечо Вари.

Девушка обернулась и резко сбросила его руку.

— Вы что? — сказала она сухо, и ее насмешливые ледяные глаза остановились на нем. — Что нужно от меня? Идите и допивайте свою водку!

— Варенька, вы знаете, кто я? — отступив от нее, начал Волдырин. — Я могу все сделать для вас, так как глубоко уважаю ваших родителей. Я хозяин на поле…

— Спасибо вам за то, что уважаете родителей, — насмешливо оборвала девушка, — но мне от вас ничего не надо! Выйдите отсюда! — Варя вытолкнула его за порог, закрыла дверь перед его носом, заперла ее на задвижку.

— Однако, — оскорбленно промычал вербовщик. — Ну, подожди же! Посидишь по горло в трясине, так сразу придешь в сознание. Хе-хе! Узнаешь тогда, что за начальник Волдырин, поймешь, как надо отвечать на его ласку!

Сопя и фыркая, он прошелся по комнате. Глаза помутнели, пухлые щеки тряслись, пылали. Вошла Анисья Яковлевна.

— Что же вы не кушаете?

— Я с удовольствием бы, но одному как-то тоскливо. Водка, славная закуска… Мамаша, вы понимаете меня? Хе-хе! Вы и Иван Павлович удалились, а дочка не показывается. Видно, что она у вас робкая, а я к вам и к ней лучше родного.

— Варенька, выйди, поугощай своего начальника, — позвала Анисья Яковлевна и села к столу. — Давайте, Петр Глебович, выпьем… — Она взяла из его руки стаканчик и наполнила его водкой. — Кушайте! Я опять хочу поговорить с вами, Петр Глебович, о доченьке. Не хочется мне пускать ее на болото: молода она еще, неопытна…

— Мама! — позвала Варенька из комнатки.

— Что, доченька?

— Не говори обо мне!

— Видите, какая она у меня, — вздохнув, сказала Анисья Яковлевна. — Упрямая и гордая.

— Мобилизация, — крикнул Волдырин, — от нее никак нельзя освободиться! Конечно, если, хе-хе, принять во внимание, что я начальство, то можно сделать уважение для вас, как престарелых…

— Ничего не надо делать, я иду добровольно, — сказала Варя. — Мама, зачем ведешь такой разговор?

— И она, ваша дочка, права, — подхватил Волдырин, стараясь заглушить слова Вари. — Честь и слава рязанским девушкам! Они каждый год поднимают торф, да как! Героически, хе-хе, по-стахановски!

— Да как же я-то одна останусь, что стану делать без нее? Старик, сами видите, без ног, болеет. Сыновья на фронте. Трудно мне будет в летнюю пору без Вареньки!

Женщина замолчала, задумалась, а потом, как бы решая трудный, наболевший вопрос, медленно заговорила:

— Конечно, права и Варенька, что идет добровольно. Как не идти, когда бушует такая война! Опять же и сыновья мои сражаются. Двое майоры уже. Третий, младшенький-то, перегнал в чинах старших, Алешу и Сему, — чин подполковника недавно получил. Может, и генералом будет… Теперь ведь в нашем государстве всем дорога, не то что в царское время. Мой муж тогда три года воевал, ноги лишился, а дослужился всего только до унтер-офицера…

— Верно, мамаша, говорите, — поддержал Волдырин и потянулся к бутылке, выплеснул остатки водки в стаканчик. — Вижу, что вы патриотка истинная! А дочка ваша, видно, так и не выйдет? Гнушается нами, хе-хе! — Волдырин поднялся, достал платок из кармана и обмахнул им красное лицо, обтер лысину. — Ну, мне, мамаша, некогда, я человек деловой… да и к другим девушкам надо заглянуть, хе-хе!

Хозяйка бросилась в чулан, вынесла вторую поллитровку водки. Волдырин резко остановил ее, сказал:

— Не могу! Душа, мамаша, меру знает, хе-хе! Но если уж вы так добры, то разрешите мне взять посудину с собой. — И он сунул бутылку в глубокий карман галифе. — Вот бы к ней на дорожку малую толику свининки, хе-хе!..

Анисья Яковлевна выбежала из дому и тут же вернулась с большим куском ветчины, завернутым в газету.

Волдырин равнодушно принял сверток: «Килограмма три будет. Эдак я, пожалуй, наберу в этом селе пудика два-три».

Когда маленькая, толстенькая фигура вербовщика исчезла, Варя вышла из комнатушки. Она была возмущена поведением матери, ее унижением перед этим человеком.

Анисья Яковлевна обрушилась на дочь:

— Почему не посидела за столом?

— Если бы вышла, так выгнала бы в шею этого хама и взяточника, — отрезала девушка и, набросив на плечи суконную шаль с синими каймами, выбежала из дома.

— Куда ты? — крикнула Анисья Яковлевна, открыв дверь в сенцы.

— На собрание! — ответила Варя.