Виктор Конецкий - Том 6. Третий лишний

— Добро.

Из специального морского пособия:

«Важно помнить, что в случае столкновения кажущиеся правильными собственные действия при расшифровке всей ситуации могут оказаться ошибочными, предпринятыми не вовремя или на основании неверных предпосылок. Но и безошибочные действия, как правило, нуждаются в серьезных обоснованиях и доказательствах. Нельзя в то же время забывать и о том, что любая необъективная версия случая, созданная в стремлении уйти от ответственности, легко уязвима, как бы тщательно она ни была разработана. Поэтому лучший метод защиты — это предельно лаконичное изложение — и письменное, и устное — конкретных фактов, по которым и будут оцениваться действия командования судна».

Пожалуй, писателям может быть полезно чтение спецморпособий.

А вообще-то большинство аварий — результат нарушения самых обычных, хорошо ребенку известных правил и положений. Но!.. Но у нас на борту женщина была!

Вечером пришла ко мне в каюту Людмила, села в кресло, а на край стола положила ноги в сапогах. Сама, конечно, в брюках.

Сидит, молчит и глаза закрыла — смертельно устала.

— Вас в эту навигацию «день бегуна» проводить заставляли? — спрашиваю Людмилу, глядя на то, как с ее сапог сползает на специально подложенную газету мокрый и грязный снег.

Она приоткрывает глаза:

— Нет, отбились: «Учитывая специфику вашей работы, разрешаем продлить „день бегуна“ сроком одну неделю». А вы, Виктор Викторович? С тушением пожара хадлонами сталкивались в жизни?

— Нет, вообще про такую чертову штуку не слышал.

— Фреон сто четырнадцать, — опять закрыв глаза, тщательно, как на экзамене, вспоминая, сомнамбулически бормочет Людмила. — Тушение твердых и жидких горючих веществ и материалов… за исключением металлов и горящих без доступа воздуха веществ… особенно в закрытых объемах… и особо эффективен против тлеющих материалов…

— Самое умное, что ты можешь сделать, — это родить себе цель в жизни, — советую я старшему помощнику капитана теплохода «Тикси», — причем родить буквально, то бишь сына или дочку, а затем уже носиться вокруг него или нее, как бабочка у лампы. В крайнем случае — роди, а потом носись вокруг света.

— Что ж, без мужа рожать? — Здесь ее глазенапы распахиваются полностью. Хорошие глазенапы.

— Это уж как хочешь.

— Если муж, — вслух раздумывает Людмила, — по полгода без меня будет на берегу жить, что получится?

— Вот этот вопрос за гранью моего дарования. Процитирую тебе только одного старого маримана: «Мне тяжко оставлять жену на положительных героев»…

(Меньше чем через год у себя дома на Петроградской стороне увидел по ТВ, как Людмила Анатольевна Тибряева отваливала на «Тикси» из Мурманска на Канаду в роли капитана. Ну что ж, счастливого плавания тебе, Людмила Анатольевна, по всем океанским трассам. — В. К.)

При оформлении документов после навала уточнил стоимость суточного содержания нашего «Кингисеппа» — 1176 рублей.

Ориентировочные технические убытки: а) Стоимость исправления аварийных повреждений — 2500 рублей. б) Стоимость пропиленового конца — 1500 рублей.

Определить убытки от того, что мы не берем в Игарке на палубу пиломатериалы, даже приблизительно сейчас мы не можем.

К документам удалось приложить фото, сделанное капитаном теплохода «Тикси» с пеленгаторного мостика в самый момент навала.

Какой молодец дальний родственник Сергея Адамовича Колбасьева!

Но замкнутый мужик, держит меня на дистанции.

15.09. У помпохоза в кладовке обнаружили бидон с осадком от браги. Пригрозили списать, хотя никуда мы его списывать не можем, ибо в судовой кассе всего пятьдесят рублей.

Он отказался ехать за продуктами после ночной работы по разгрузке, хотя пил пиво с девкой с «Амосова» и с электромехаником Серегой. Капитан Резепин снял их с рабочей смены. Пошел сам. И на 4-м ящике рухнул — острейший приступ радикулита. Два укола сделал доктор. Даже ползать не мог мой мастер.

Юрий Александрович очень злится на себя за то, что выгнал из трюма трех дезертиров-интеллектуалов. Ведь именно в результате этого он решил сам работать на штивке ящиков с картофелем.

Схватил 100-килограммовый ящик с мокрой картошкой и решил его себе на плечо вскинуть. И тут, конечно, еще и вечный моряцкий остеохондроз сработал — скрутило его так, что из трюма сам вылезти по скоб-трапу не смог. Боли адские. Подняли из трюма в грузовой сетке лебедкой.

По мнению гидрографа Иванова, вся наша перестройка сейчас — это сведение счетов друг с другом. Только метод изменился: теперь подсовывают проверяющим шампанское или шашлык, а затем врываются свидетели.