Георгий Черчесов - Испытание

— Это ты-то жениться собрался? — мать всплеснула руками. — Тебя в спину начнут толкать — не женишься…

— Погоди, мать, — попросил Майрам, — у нас другой разговор будет, — он взял Сослана за плечи, повернул его лицом к себе. — У тебя неприятности, не отрицай — просматривается на твоем экране.

— А-а, я в колхозе человек временный. Практикант.

— Если временный, чего ж к душе так близко принимаешь?

— Переживаю, потому что деловое предложение сделал, можно сказать: на блюдечке колхозу миллион преподнес, а не желают брать.

— Вместе с блюдечком тебе назад и предложение возвратили? — уточнил Майрам и стал его успокаивать: — Бывает. И у нас возвращают. Так ты иди напрямик к Казбеку Датаеву.

— Да это же он и не желает допетрить, что к чему! — в сердцах воскликнул брат.

— Сам же твердил — толковый он, деловой, — напомнил Майрам, — в героях ходит.

— Выжимать план он умеет, а вот… близорук! Нового боится. Проверенной стежкой идет, — возразил Сослан… — Затеяли коровник строить, начали копать фундамент рядом со старым. Спрашиваю: почему там: Отвечают: чтоб не разбрасываться, удобно работникам фермы, дояркам. Спрашиваю: а для старого кто место выбрал? Оно, что, лучше? Учтены все факторы? Или какой-то болван лет тридцать назад пристукнул левой ногой по бугру: «Строить здесь!» — и теперь на многие века мы должны быть прикованы к нему?! Молчат. Скажи Датаеву: ради общего дела иди на смерть — не станет медлить! А тут испугался…

— Чего? — удивился Майрам. Сослан нехотя признался:

— Я им предложил строить коровник на территории соседнего колхоза…

— Да что ты?! — присвистнул брат от неожиданности. — Мать, ты что-нибудь понимаешь? Это же все равно что… — его взгляд остановился на холодильнике, из которого мать вытаскивала масло. — Это все равно, что перетащить холодильник из своего дома в квартиру соседа!

Сослан стрельнул в брата злым взглядом:

— Вот и ты раб привычного! А представь себе, что мы с тобой соседи. Оба имеем по корове, оба ежедневно доим каждый свою, оба сбиваем масло, делаем сыр, оба пасем — каждый свою корову. Оба на зиму запасаем сено. Оба построили сараи — каждый для своей коровы… И вдруг я предлагаю тебе: дай мне свою корову. Я стану ее пасти, доить, буду сбивать масло, делать сыр… Всем этим и тебя и себя снабжу. И доходы — поровну поделим. Согласишься ты?

— Ты в роли чудака? — спросил Майрам. — Или у тебя есть выгода?

— Конечно, есть выгода.

— Которая оборачивается невыгодой Датаеву? — допытывался Майрам.

— То-то и обидно, что нет невыгоды! Нет! — убежденно заявил Сослан. — Датаев прекрасно понимает пользу от такого сотрудничества: у соседей и стадо породистое, и приемное отделение есть, и сепараторы первоклассные, и дойка механизирована, и место изумительное — вокруг пастбища, и заасфальтированная трасса — прямиком из фермы ведет в город. Сена не хватает, — так вдоволь у Датаева. Я подсчитал: объедини два колхоза свои усилия — себестоимость молока вдвое ниже будет. Это в первый год, а с ростом стада еще ниже станет. Сообща легче будет и травяной комбайн приобрести, и загруженность его повысится. И еще немаловажный факт: ты освобождаешься от коровьих забот, сможешь силы перебросить на другое дело… Со всех сторон — выгода! А загвоздка одна: как строить коровник на свои деньги, но на чужой земле?! И смотрят на меня как на лазутчика соседей! — Сослан в негодовании развел руками.

— Послушай, Сослан, и чего ты все так близко к сердцу принимаешь? — покачал головой Майрам. — У тебя есть девушка, не ахти какая, но все же носит юбку…

Мать подтолкнула Сослана к двери, сурово проворчала:

— Иди, сынок, а то этот баламут надолго зарядил. Как эти дожди…

Майрам сдернул с вешалки плащ, бросил вслед брату:

— Захвати, а не то явишься к ней с насморком!

Сослан ушел. На немой вопрос сына мать хмуро пояснила:

— От отца письмо пришло.

— Сослан читал?

— Сам вытащил из ящика, — вмешалась в разговор Тамуська.

— Опять о нем ни слова? — глухо спросил Майрам, хотя ему и так все стало ясно. Он натянул брюки, поискал тапочки под кроватью.

— И тебя вспомнил, и Тамуську, и даже меня… — мать горестно вздохнула. — А о нем… ни слова… Точно нет его на свете. И не было…

— Но почему так? — искренне вырвалось у него.

— Возвратится — спросишь, — опять ушла от объяснения она. — Ты имеешь право, потому что из-за него все в твоей жизни скомкано…

И тут ему отказали тормоза:

— Черти что! И долго еще меня жалеть будут?! Почему вам кажется, что судьба меня обделила? Не хочу я учиться. И так проживу.