Валентин Проталин - Тезей

- Что?.. - обернулся к Солоенту Герм, но тут же понял его и благодарно кивнул юноше и снова обратился к Тезею - Ты представь наших типично аттических сидельцев. Сидят в своих дворцах, царских, как твой. Знают только копье да колесницу. Залы у них - словно в доспехах. Этакие звонкие покои на четырех колоннах с потолками в серебре и золоте. Или - медные стены от медного же порога (у тебя-то вот красивого камня лестница!). Путешествующие певцы за это их прославляют. Зачем им Афродита Небесная? А земледельцы вокруг них...

- Всякую зиму спят по полсуток, - вставил Каллий.

- Вот, - согласился Герм, - спросонья они только за своими царьками и следуют... Какие знания? Местные суеверия - да. Восточные ткани пожалуйста, а от самих приезжих их воротит. Зачем им другие языки, новые знания, искусства, даже ремесла? Вроде, как наши палконосцы. Вылупились из местных бесплодных камней и живут, как получается, - заключил Герм.

- Что же ты предлагаешь? - спросил Тезей.

- Начнем с Гестии, то есть сначала. Будем исходить из того, что есть, продолжил Герм. - Есть люди благородных и знатных родов. Все они во многом сами по себе разделились по богам и предкам. Всех нас, однако, называют со времен царя Пандиона эвпатридами. Так вот, принимаем это название. Эвпатриды - цвет полиса, цвет Аттики. Но не потому, что происходим от благородных предков, что, конечно, важно, а потому, что, будучи знающими, можем совершать религиозные обряды, умеем толковать законы человеческие и богов, умеем пытливо думать, способны к высоким чувствам и мыслям. Вот преимущество эвпатрида, не только благородные предки. Меряясь знатностью, и перессориться нетрудно. Нас объединит все названное, а также желание стать умнее, добрее, научиться и лучшей любви - к женщине и к людям. В остальном мы равны.

- Дельно, - одобрил Каллий.

Герм продолжал:

- Сказанное может понравиться и царькам в каких-нибудь Афиднах, Аграх или Бравроне. Они, конечно, поймут многое на свой лад, однако тут нет и причин нас не поддержать.

- К тому же в гости к ним мы будем ходить отрядами, - добавил Каллий.

- Как решат царьки, так поступят и земледельцы их округи, - с деловитой озабоченностью произнес Пелегон.

- Правильно, - поддержал Пелегона Герм. - Земледельцы - еще один целый народ в народе Аттики.

- На пустой желудок в рассуждениях о прекрасном чего-то не хватает, мечтательно вставил от себя Каллий.

- Здесь, как и в нашем случае, помогут общие занятия, - уточнял Герм. Взаимодействие при общении с силами и духами природы.

- Подчас соседи лучше друг друга понимают, чем родственники, поддержал Герма и Солоент.

- По имени богини Геи назовем их геоморами, - опять поблагодарив взглядом Солоента, объявил Герм.

- Хорошо, - согласился Тезей, - с первыми ясно, со вторыми понятно, а как быть с остальными?

- Остаются все остальные, - улыбнулся Герм

- Прометеи, - усмехнувшись, заключил Каллий.

Так с оттенком презрения афиняне называли горшечников и печников.

- Как незаметно для себя люди способны принизить великое имя Прометея, - вздохнул Мусей.

- Не прометеями, а демиургами, сотворителями назовем остальных, поправил Каллия Герм.

- А метеки? - спросил Тезей.

- Метеков нет. Какие метеки? Не вижу, - дурашливо оглядывался вокруг Каллий, словно ища кого-то.

- Я бы вообще запретил метекам в Афинах ходить с палками, - проворчал Пелегон.

- Но я - тоже, получается, метек в Афинах, - заметил Тезей.

- Нет, ты сын бога и царь наш, - возразил Герм.

- Говорите о народовластии, - рассмеялся Тезей, - а как до дела, то царь.

- Ты наш вождь, - заявил Герм, оставаясь серьезным.

- Вождь так вождь, - согласился Тезей. - Значит, эвпатриды эвпатридами, геоморы геоморами, демиурги демиургами, но на народном собрании все равны, и закон для всех закон.

- Да, - подтвердил Герм.

И все остальные тоже согласно закивали головами. Все, кроме Мусея.

- А Афродита Небесная? - напомнил о своем Тезей.

- Ветра тебе, царь, как моряку, если будет благоприятствование, тогда пользуйся, - развел руки Герм, - однако...

- Не потонули бы только рулевые в разыгравшемся море, - протяжно вздохнул Мусей и добавил. - Стихия - поглотит.

- Твое предсказание? - спросил Герм.

- Это и так понятно, - отвечал Мусей. - Мои предсказания исполняются ведь неведомо когда, и они - надолго. - И помрачнел.

- Хорошо устроился, - улыбнулся Герм.

- Ты и вправду что-то мрачен, друг, - затревожился молодой царь.

- Нет, Тезей, ты же знаешь, я с тобой, и - с вами, - поднимаясь, повернулся Мусей ко всем собравшимся.