Валентин Проталин - Тезей

- Понятное всем без труда тоже объединяет.

- Делает одинаковыми, Поликарпик. Слепляет в комок, а не собирает.

- А знаешь, - дал себе свободу и Поликарп, - Герофила во многом права... Глядя на нее, я вообще думаю, что женское стоит в начале всех начал... Оно первично. Мировая душа, откуда все пошло, обязательно женственна.

- Тогда мы-то с тобой что такое?.. Откуда взялись, Поликарпик?

- От нее же, - уверенно заявил младший брат. - От нее отделился Дух... Она произвела его из себя.

- Родила, значит...

- Конечно, - продолжал Поликарпик, все более увлекаясь. - И Дух возник для труда. И теперь уже существуют два начала. И томятся они друг без друга.

- Ты рассуждаешь сейчас, словно пророк.

- Да, - остановился Поликарп, - пожалуй... Послушай кто нас сейчас со стороны, подумают, что мы с тобой сумасшедшие.

- Это про тебя подумают, Поликарпик, - рассмеялся Тезей, - я сейчас только слушаю.

- Герофила бы сказала: пусть думают...

И Поликарп, который не мог так сразу спуститься с неба на землю, продолжал свое:

- Может быть, оттого, что нас так много, мы ничего не можем наладить? вздохнул он. - Представь, во времена Крона людей было мало, и задачи были проще. И любили они друг друга естественно, как душа любит душу. Оттого и говорили про них: золотой век. И тогда не было обыденного, - воодушевляясь, продолжал он.- Обыденное появилось тогда, когда группы людей стали отделяться друг от друга. Пространства, образовавшиеся между ними, и есть обыденное.

- Хорошо говоришь, Поликарпик, - усмехнулся Тезей.

- Да... - Поликарп согласно кивнул старшему брату. - Мы с тобой, как весы. То ты опускаешь свою чашу, то я...

- Не боги мы с тобой, Поликарпик.

- Не боги, - повторил младший брат. - Ах, - вырвалось у него, - этот вечный грех творящего смертного... Творение - благо, но нам ничто не дано завершить. Так, когда уже ничего не прибавишь. Сиди, понимаешь, и любуйся.

- И оно тоже будет любоваться тобой.

- Нет, затем оно будет меняться, но только само.

- Значит, толчок все-таки нужен.

- Нужен... Вводи свою Афродиту Небесную.

Так беседовали друг с другом молодые мужчины. У женщин же состоялся иной разговор.

- Что ты собираешься делать с Тезеем? - спросила Лаодика.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что у вас произошло, не меняет твоих планов?

- Нет, не меняет.

- Значит, ты скоро уедешь?

- Да, но я оставлю здесь часть себя.

- Сама уедешь, а часть себя оставишь, - уточнила Лаодика.

- Ты хочешь, чтобы я вся здесь осталась?

- Нет, не хочу.

- Ты считаешь, что я в чем-нибудь не права?

- Нет, не считаю... Каждому свое.

- Есть ли свое у каждого?

- Ты считаешь, если кто-то сидит на месте, то он обманывается в том, что у него есть что-то свое.

- А если он у этого своего сидит, как на цепи.

- Но человеком он остается.

- Я не хочу быть таким человеком... Ты-то можешь понять. Ты бросила все и остаешься со своим Поликарпом. Но разве ты не можешь понять, что любовь это сама внезапность и сама свобода? И...И...Она подхватывает человека, но потом человек становится тяжел для нее, и она его оставляет. Нас притягивает к жизни земной, а любовь не от мира сего.

- Но мой муж находится в этом мире, потому и я нахожусь, где он.

- Можно подумать, что ты при этом не порабощаешь его собою.

- Я его и защищаю.

- От чего?

- От всего... В том числе и от того, как люди устраивают свою общую жизнь.

- Да, - по-своему согласилась Герофила, - любовь - враг этой жизни.

- Как можно судить о том, что не от мира сего?

- Об этом не надо судить. Это надо чувствовать... Ты бы подумала, почему семья - кирпич в стене общества, а любовь все-таки нет.

- Разве избавишься от текущего, передвигаясь с места на место?

- В какой-то степени... И... - Герофила улыбнулась, - на одном месте долго не любится. Привычки мешают... Передвигаясь, ты больше свободен... И любовь свободна.

- Неужто все это правда?

- Лаодика, не мне тебе говорить, что по-своему женщина менее правдива, чем мужчина. Так уж устроилась жизнь. Но зачем лгать самой себе.

- Чувство мешает лгать.

- Правильно, - согласилась Герофила, - значит, тем более: любовь может быть только свободной.

- И потому надо двигаться по этой земле?

- Вы с Поликарпиком тоже здесь долго не задержитесь.

- Но я просто следом за ним поеду... И вообще, - добавила Лаодика первоначало мира было мужским.

- Потому он такой и неустроенный.

- Он такой, какой есть.

- Вот и выходит, - вздохнула Герофила, - ты женщина, а я дева.

И Лаодика тоже вздохнула.

- Может быть, в каждой из нас дева спорит с женщиной, - предположила она.