Подходит ротный:
- Ну, как?
Тяжелый, долгий, почти ненавидящий взгляд, а потом медленно, с расстановкой, даже растягивая слова:
- Я лучше промолчу.
Сидим возле костра. Время от времени кто-нибудь из солдат рубят топором ящик из-под боеприпасов, и подбрасывает дерево в костерок.
Подтягиваются взводные.
- Димку помнишь?
Ротный напрягается:
- А, помню!
- Убили его.
Потом перечисляют еще несколько имен. И все - убит, убит, убит.
К ротному подходит один из солдат:
- Когда на Грозный снова пойдем?
- Не навоевался? - спрашиваю я.
Маленький солдатик шмыгает носом и решительно отвечает:
- Земляка мы там потеряли. Он в БМП сгорел.
По настроению солдат вижу, что они и самом деле не прочь вновь отправиться в город.
Сидим. Изредка перебрасываемся словами. Костер затухает. Солдаты то отходят от нас, то подходят вновь. Ротный смотрит в никуда.
- Помнишь танкистов из майкопской бригады? Они рядом стояли, - снова спрашиваю у ротного.
- Помню.
- Один вчера погиб. На него перед Чечней приказ об увольнении пришел, но он с ребятами остался. Как их бросить в такой момент, говорил. А другой, комбат, прорвался с тремя танками к вокзалу. Последнее, что слышали связисты: "Разворачивай башню вправо, там гранатометчики". А ведь у него в апреле жена должна рожать. Первенца.
Грохочут самоходные установки "Гвоздика": обстрел города продолжается.
- Танк, танк горит! - кричит кто-то.
Мы выходим из-за деревьев и видим, как в поле красно-желтые языки пламени рвутся со всех сторон танка. Черный дым поднимается вверх. Ротный куда-то убегает. Пожар становится все сильнее.
Солдаты стоят рядом и гадают: жив экипаж или нет?
Потом мы возвращаемся к костерку. Зола, обугленные доски. Один из солдат начинает колоть дрова. Рядом кто-то обливает соляркой прошлогодние газеты, которые сюда только привезли. Поджигает. Тугой газетный ком постепенно разворачивается, и я вижу фотографию Ельцина и успеваю прочитать набранные под ней крупно строки: "Обращение Президента... по поводу событий в Чечне".
11. 01. 95 год (Моздок - станция Садовая - Грозный)