Ольга Черных - Моя истерика

Лобовое стекло дало трещину. А напротив девушки стекло было полностью разбито. Мне стало ясно, что она его разбила своей головой. Ужас какой! Слава Богу, не было открытой раны. Может, у неё было сотрясение… Об этом я уже никогда не узнаю.

Мы пару минут сидели молча. В машине нас осталось трое. Меня трясло с головы до ног, я не могла произнести ни слова. Только потом девушка, сидящая впереди, спросила:

— Вы в порядке?

— Я вроде, да, — ответила я.

Третья девушка промолчала, ей нужен был врач. Я посмотрела на время, остался час до начала пары. У меня по теории вероятности зачёт. Мне нужно было срочно в универ.

На дороге кричал водитель маршрутки, потом стал фотографировать обе машины и вмятины. Я никак не могла прийти в себя. Так страшно мне ещё никогда не было. Просто шок. Сердце замерло, тяжело дышать. Это в десять раз хуже моих ночных кошмаров. Настоящую аварию нельзя ни с чем сравнить. Это было ужасно, мы все могли погибнуть, если скорость была бы немного больше.

Я не могла понять, что происходит. Только вечером я поняла, что чуть не умерла. Я поняла, что могла больше не увидеть близких…

Чудо? Не знаю. Васина машина отлетела на пару метров. Чудом в нас сзади никто не врезался. Чудо.

Мы снова переглянулись. Девушка рядом со мной всё ещё плакала.

— Пипец… — всё, что смогла сказать я.

— Ты же знаешь этого парня? Скажи ему, что нам нужно уходить. Менты весь день ехать будут. Я не собираюсь здесь сидеть! — сердито сказала девушка, которая сидела впереди. Я не помню, как она выглядит, но я прекрасно понимаю, что она в тот момент чувствовала. Все были на грани.

Мы посидели ещё пару минут. На улице началась суматоха. Бессвязные слова. Вася даже не подошёл к нам, не проверил, живы ли мы вообще или нет. Он тоже испугался.

Я стала нервничать ещё больше. Потом взяла себя в руки, открыла дверь и вышла. Вдохнула запах разлитого бензина и солярки. Мне было плевать, зато свежий холодный воздух обдул моё лицо, и я поняла, что жива.

Я могла больше никогда не увидеть снежных сугробов, голубого неба и скоростных дорог… Я могла не увидеть всех тех, кто мне дорог… Я могла не увидеть весь мир.

В тот момент я решила, что не расскажу об этом случае ни одной живой душе. Не хочу, чтобы кто-то переживал за меня. Если мама узнает, она вообще заставит меня ходить пешком в универ. Тридцать километров туда и обратно. Хорошая перспектива. Лучше так, чем лежать под капельницей или того хуже, в месте потемней…

Вася подошёл ко мне и, наконец, спросил:

— Как ты?

„Хорошо, отлично, замечательно, супер, мистер! — подумала я про себя, — куда ты смотрел? Мы все могли погибнуть! Идиот!“

— Хм, да хорошо, — соврала я. Как я ещё могу себя чувствовать, когда только что попала в аварию по твоей вине?! Зачем спрашивать, если на моём лице всё написано: отвращение, злость, гнев и жалость, — мне нужно в универ, если что будет нужно, позвонишь.

— Ладно, — ответил он и стал кому-то звонить.

Мы с девочкой, сидящей на переднем сидении, поймали попутку, точнее подошли к остановке, и машина остановилась, чтобы забрать нас. Мужчина за рулём оказался преподом в каком-то ростовском универе и добрым человеком. Он видел, что произошло, и стал нас веселить. Сказал, что такое часто бывает. Легче мне от этого не стало, зато я перестала дрожать от страха. Девушка вышла на пригородном вокзале, а меня довезли до института. Водитель не взял с нас ни копейки и пожелал удачи. Да, теперь она мне понадобится.

Я бы отдала сколько угодно денег, лишь бы оказаться дома. Дома с бабушкой, мамой, Денисом. За чашкой кофе или фруктового чая, забыв обо всём. Но я была уверена, что долго буду думать о произошедшем. Жуткие мысли долго не оставят меня в покое. Очень долго. Столкновение будет сниться мне снова и снова…

Я успела на зачёт, решила всё, что смогла. Девочки заметили, что со мной что-то не так, а я молча улыбалась. У меня тряслись руки. На второй паре я не выдержала и расплакалась. Около часа не было препода, и я успела рассказать Наташе, Вике, Таням и Даше, что со мной произошло… Я плакала, не останавливаясь. Мне было стыдно за свою слабость. Девочки не обратили на это внимания, просто обняли меня и пытались всячески успокоить. Другая половина группы прекрасно видели, что происходит, но больше никто не подошёл. Вот и хорошо. Меньше лишних вопросов, меньше жалости и лживых улыбок.

У меня появилась ещё одна фобия, ещё один ночной кошмар. Но появилось и большое желание жить. Мне дан шанс, и я не упущу его!»