Ольга Черных - Моя истерика

Я часами возилась с ним в гараже, смотрела, как он ремонтирует машину, ездила с ним собирать арбузы и ходила на работу. Он даже научился заплетать мне косички. Я помню, как он учил меня кататься на велосипеде. Учил так долго, но не смог. После его смерти я так и не попыталась сесть за руль. Я помню, как он говорил мне «Уловила?». Это звучало, как из уст капитана Джека Воробья «Смекаешь?». Я помню, как он приносил мне пирожное даже в дождливый день. Коробочка могла намокнуть, но он всё равно приносил. Первую азбуку купил мне дедушка…

Разве можно такое забыть? Никогда.

Смотрю сейчас на бабушку и понимаю, как сильно ей его не хватает…

А своего папу после развода с мамой я видела только два раза. Когда мне было восемь, а потом одиннадцать лет.

И от этого становится грустно. Он где-то рядом, но я совсем его не знаю. Воспоминаний почти не осталось. Я только могу посмотреть несколько фотографий в «Одноклассниках». Но он изменился после нашей последней встречи. В молодости он был очень красивый. Мне так нравилось смотреть их с мамой общие фотографии. Сейчас у него появился живот и двое детей. А голос остался прежний. Тот, что я помню и могу слышать только по телефону.

Ещё я помню, как мы с папой и дядей Артёмом ходили на дачу. Там было так много конструктора, что я не хотела уходить оттуда. Помню, как папа сажал меня на колени и учил водить машину. Я была совсем маленькая и не понимала ничего, а просто радовалась. Помню, как с Артёмом играла на компе в «Герои меча и магии», хотя совершенно в них ничего не понимала.

Когда второй раз мы с мамой приехали домой из Москвы, я пересмотрела все серии «Том и Джерри» и «Чилли Вилли», потому что я смотрела их с папой. Это было хорошее время. А потом у него появилась новая семья, и он меня забыл. Это нормально. Забыла и я…

А страх остался. Страх одиночества. Страх разочарования в людях. Страх потери близкого человека. Это всё, что у меня от него осталось.

7 сентября 2010 год

Я иду вдоль своего дома. На мне бледно-розовые узкие штаны и серая футболка с белыми надписями. На волосах розовый бантик. А в руках тетрадка с моими стихами. Я сжимаю её как можно крепче, иначе у меня бы дрожали руки.

Я безумно нервничаю. Я до сих пор не знаю, как он выглядит и чего мне ожидать от нашей встречи. Может, это вообще шутка. Может, не существует никакого Дениса. И это простой розыгрыш. Я с таким уже сталкивалась… Приходила в назначенное место, а меня никто не ждал. Я ушла домой, чуть ли не со слезами на глазах, а потом с этим человеком никогда больше не общалась, потому что сразу же удаляла из списка друзей.

Я подхожу к дороге, что разделяет мой дом и другую улицу. Мне горит красный свет. Стою и вижу его. Он реален. Что я замечаю сразу, так это то, что он высокий брюнет. Он одет в клетчатую светлую рубашку и серые джинсы. Я начинаю нервничать ещё больше. Загорелся зелёный. Пора.

Я поправляю чёлку, хотя уверена, что она в порядке. Привычка. И направляюсь к нему. Я хочу отвернуться или опустить голову, как я это обычно делаю при встрече с незнакомыми людьми. Но он улыбается мне, и вся дрожь в руках куда-то быстро уходит.

— Привет, — говорит он, — Я Денис, — всё ещё улыбается. Да, а то я б не поняла.

— Привет, — я становлюсь на носочки и робко целую его в щёку. Не знаю, как он воспримет этот жест. Но мы теперь вроде как встречаемся.

— Куда пойдём? — спрашивает он, ничуть не смущаясь.

— Даже не знаю. Жарко, кошмар, — я не знаю, что ещё сказать и просто протягиваю ему тетрадку.

— О, ты не забыла! Спасибо, — радостно сказал он и взял тетрадку, чуть коснувшись моей руки.

— Слушай, а пошли на бетонку! Ты же там не был, — предлагаю я, но сразу сомневаюсь в своих словах. Там столько людей, что мы не сможем нормально поговорить.

— Да пошли! — коротко ответил он.

Всю дорогу мы шли практически молча. Только он украдкой смотрел на меня. Но его взгляд был настолько изучающим, что мне становилось не по себе. Денис осматривал меня с головы до ног. Как только я ловила его взгляд, он отводил глаза. Какие же они красивые. Всю жизнь мечтала о голубых глазах, цвета неба. Они кажутся такими добрыми и безграничными.

Спустя несколько минут мы пришли на постоянное место моего времяпровождения. Мы сели на край плиты, где я всегда любовалась закатам. Удивительно, кроме нас больше не было ни одной живой души. Я включила музыку на телефоне, а он листал мою тетрадку и рассматривал небольшие рисунки в ней.