Кен Фоллетт - Галки

— Разумеется, я его подготовлю. Пока поезд стоит здесь, вы что-нибудь делаете с заключенными?

— Иногда мы моем вагоны из шланга. Видите ли, для перевозки используются вагоны для скота, где нет туалетов, и, честно говоря, это становится крайне неприятно, так что не сочтите за критику…

— Сегодня не мойте вагоны, понятно?

— Разумеется.

— Что еще?

Начальник станции замялся.

— Практически ничего.

Дитер мог бы сказать, что он в чем-то виновен.

— Ну говорите же — я не собираюсь вас наказывать.

— Иногда железнодорожники жалеют заключенных и дают им воды. Строго говоря, это не разрешается, но…

— Сегодня вечером никакой воды не давать.

— Понятно.

Дитер повернулся к Гансу.

— Мне нужно, чтобы ты отвел Мишеля Клэре в полицейский участок и посадил его в камеру, а потом вернулся на вокзал и убедился, что мои приказания выполнены.

— Будет сделано, господин майор!

Дитер снял трубку стоявшего на столе телефона.

— Соедините меня с шато в Сан-Сесиле. — Соединившись, он спросил Вебера: — Там в камерах есть женщина по имени Жильберта?

— Да, знаю, — сказал Вебер. — Красивая девушка.

Дитер не мог понять, почему у Вебера такое хорошее настроение.

— Будьте добры отправить ее в машине на железнодорожный вокзал в Реймс. Лейтенант Гессе там о ней позаботится.

— Хорошо, — сказал Вебер. — Вы можете секунду подождать? — Отодвинув трубку, он отдал кому-то распоряжения относительно Жильберты. Дитер нетерпеливо ждал. — Я все организовал, — вновь появившись на линии, сказал Вебер.

— Спасибо.

— Не вешай трубку. У меня для тебя есть кое-какие новости.

Так вот почему он такой довольный!

— Какие? — спросил Дитер.

— Я сам поймал агента союзников.

— Что? — сказал Дитер. Это была неожиданная удача. — Когда?

— Несколько минут назад.

— Господи, да где же?

— Прямо здесь, в Сан-Сесиле.

— И как это произошло?

— Она напала на «милиционера», и трое моих крайне сообразительных молодых людей стали свидетелями этого. Им хватило ума схватить нападавшую, которая была вооружена автоматическим «кольтом».

— Ты сказал «она»? Агент — женщина?

— Да.

Теперь все ясно. Галки находятся в Сан-Сесиле, и их цель — шато.

— Послушай меня, Вебер! — сказал Дитер. — Я думаю, она входит в группу диверсантов, собирающихся атаковать шато.

— Они уже пытались это сделать, — сказал Вебер. — И мы задали им жару.

Дитер с трудом подавил свое нетерпение.

— Ну да, конечно, но именно поэтому они на сей раз могут вести себя хитрее. Может, объявим повышенную готовность? Удвойте охрану, обыщите шато и допросите французский персонал, находящийся в здании.

— Я уже отдал соответствующие распоряжения.

Дитер не очень поверил, что Вебер уже объявил повышенную готовность, но это не имеет значения, если он сейчас сделает то, что сказал.

Дитер на секунду подумал о том, чтобы отменить свои распоряжения насчет Мишеля и Жильберты, но потом решил этого не делать. До рассвета ему вполне может понадобиться допросить Мишеля.

— Я немедленно возвращаюсь в Сан-Сесиль, — сказал он Веберу.

— Как хочешь, — небрежно сказал Вебер, намекая на то, что он прекрасно справится и без помощи Дитера.

— Мне нужно допросить новую заключенную.

— Я уже начал допрос. Сержант Беккер сейчас ее подготавливает.

— Боже мой! Мне нужно, чтобы она была в ясном уме и могла говорить.

— Конечно.

— Прошу тебя, Вебер, — это чересчур важно, здесь не должно быть проколов. Я тебя умоляю — держи Беккера под контролем, пока я не приеду.

— Хорошо, Франк! Я проконтролирую, чтобы он не перестарался.

— Спасибо! Я буду у вас как можно скорее. — И Дитер повесил трубку.

У входа в большой зал шато Флик остановилась. Сердце учащенно билось, в груди застрял холодный комок. Она попала в самое логово льва. Если ее поймают, ее уже ничто не спасет.

Она быстро осмотрела помещение. Телефонные коммутаторы стояли здесь ровными рядами, как на параде, до неприличия современные на фоне поблекшего великолепия зелено-розовых стен и нарисованных на потолке маленьких толстых херувимов. Жгуты проводов змеились по разлинованному на квадраты мраморному полу, словно канаты по палубе корабля.

Голоса сорока телефонисток сливались в сплошной гул. Ближайшие к входу обернулись и посмотрели на вошедших. Флик заметила, как одна из девушек что-то говорит своей соседке и указывает на них. Все телефонистки были из Реймса и его окрестностей, многие из самого Сан-Сесиля, так что они должны были знать постоянных уборщиц и понимать, что Галки — люди посторонние. Тем не менее Флик предполагала, что они ничего не скажут немцам.