Дмитрий Яблонский - Таежный бурелом

— Хватит болтовни!.. — крикнул Неедлы.

Голос поручика потонул в негодующих криках:

— Не мешайте! Уходите…

— Мы верим Янди и коммунистам!

Свои возгласы солдаты подкрепляли стуком винтовочных прикладов.

— Вас не примет Чехословакия! — крикнул Неедлы и отошел к двери. — Вы изменили родине и присяге.

— Видали, каков гусак? — усмехаясь, отметил Янди. — Вы хотите фактов? Я к ним перехожу — делегатам не мешает знать их. Массарик в ноябре семнадцатого года заявил, что раз Романовым не удалось сохранить трон, то возможна династия английская и даже датская. Факт!

Резким движением Янди рассекал рукой воздух.

— По приказу Массарика Гайда поднял контрреволюционный мятеж и принял участие в империалистической интервенции против революционной России. Факт! Этот мятеж — предательство не только по отношению к русским братьям, но и в отношении к нашему народу. Факт!

— Ложь! — вскричал Неедлы, но его уже не слушали.

Суханов, огласив телеграмму Ленина, рассказал о том, что транспорт готов, что продовольствие выделено в полном объеме, оплачено и погружено на пароходы.

— Счастливой дороги, друзья!

Янди побледнел.

— Товарищ Суханов, это невозможно!

Долго длилось тревожное молчание.

— Нас ожидает расстрел, — нарушил тишину молодой коммунист Ян Корейша. — Коммунистов Гайда объявил вне закона.

Суханов, опустив голову, сосредоточенно курил. Пальцы жгла дотлевающая цигарка. Ян Корейша прав — возразить нечего.

— Поговорим откровенно, — отрываясь от раздумья, сказал Суханов. — Сорок тысяч штыков в руках Найта погубят все, чего мы с вами достигли в Приморье. Интересы революции требуют от вас самоотверженности! Всем нам надо в эти дни иметь ясную голову. Решайте сами. Если вы согласитесь вернуться в корпус, мы потребуем от Гайды вашей неприкосновенности.

Суханов опустился на стул, оперся на локоть и оглядел притихший зал. Люстра скупо освещала взволнованные лица солдат. Табачный дым клубами вился к потолку.

На трибуну прошел Ян Корейша, рванул ворот гимнастерки, словно ему не хватало воздуха.

— Разве мы боимся? Мы выполним все, что требуют интересы Советской России. Я… я… первый шагну на палубу парохода… Нас не посмеют тронуть, если мы всем полком погрузимся на корабль.

Отирая платком вспотевший лоб, Ян Корейша под рукоплескания спустился в зал.

Солдаты поднялись со своих мест.

— Ать жие Руда Армада! [19] Пусть живет Красная Армия! (чешск.) . — вскидывая винтовки над головами, дружно восклицали делегаты. — Ать жие Ленин!.. Ать жие Совет — Россия!..

Наташа возвращалась с работы. Она была весела. Скупой на слово старший мастер Чубатый сегодня похвалил ее. «Ладный из тебя, — сказал он, — токарь отковался». Ей и самой приглянулось в токарном цехе. Возьмешь в руки кусок железа, включишь рубильник, и запоет резец, завьется спиралью стружка, а через час поблескивает отшлифованная деталь.

На Крестовой сопке Наташа присела на камень. Перед ней раскинулся Уссурийский залив. Виднелись зеленеющие берега Русского острова. Синели отроги Сихотэ-Алиня. Высились каменистые кручи Тигровой и Орлиной сопок. Стекла маяков, отражающие рубиновые сполохи отгорающей зари, светились пламенем.

В порту пушка ударила полночь. На мачтах военных кораблей замерцали сигнальные огни.

Наташа спустилась по склону сопки и пошла к остановке трамвая. У магазина Кунста и Альбертса остановилась. С грохотом поднимался в гору трамвай. Полуоткрытые вагончики были переполнены рабочими ночной смены.

Наташе не удалось сесть. Она глубоко засунула руки в карманы пальто, пошла домой пешком. За спиной раздался дробный цокот подков. Девушка оглянулась.

— Тихон! — воскликнула она.

Всадник сдержал коня, пригляделся.

— Наташка! Вот это да!

С Тихоном они не виделись с того дня, как его проводили на русско-германский фронт.

— По глазам узнал, по голосу. Сначала померещилось — Ольга Михайловна. Похожа, очень похожа… — Тихон взял Наташу за руку. — Пойдем со мной!

Близилось утро, а Тихон с Наташей сидели в казарме Совета и никак не могли наговориться. Пили чай, вспоминали Раздолье, общих знакомых. Учащенно забилось сердце Тихона, когда девушка упомянула о том, что Гале живется очень худо и что она не забыла его.

Гасли последние звезды. Над заливом клубился туман. Серая пелена окутывала пристань и прибрежные улицы. Над мысом Чуркином на перевалах грудились пушистые облака. Сон сковал город.