Патрик Вебер - Викинги

— Что вам от меня нужно? — вскрикнул Рольф и обнажил меч. — Если вы решили убить меня, не сомневайтесь: я буду драться, чтобы отправить вас в пекло! Радуйтесь, нет прекрасней смерти, чем гибель в бою!

Тогда шагнул вперед, явившись в свете факелов, старый законник Сверре. Он указал на каменного змея, а потом молитвенно поднял руки вверх.

— Рольф Пешеход! — произнес он торжественно. — Совет мудрейших народа Севера собрался, чтобы указать тебе на закон Тора Некогда ты отказался прибегнуть к Молоту бога, чтобы одержать победу. После этого ты оскорбил наших богов, попрал нашу веру, испортил наши сердца, ослабил нашу доблесть. Все мы сыны Одина, Фреи и Тора и пребудем им верны. Мы решили восстановить древний, порядок и полагаемся на закон Змея.

— Вы не имеете права судить меня! — крикнул Рольф в бешенстве. — Если ты законник, Сверре, ты это знаешь лучше всех.

— И ты не хуже нас знаешь законы Змея, — невозмутимо продолжал старик. — Когда люди хотят восстановить порядок богов, им должно принести последнюю жертву. Мы должны убить тебя и окропить алтарь Змея кровью неверного вождя. Тогда мы умирим гнев богов и восстановим порядок естества.

Герцог с мечом накинулся на Сверре и мощным ударом рубанул его по горлу.

— Подыхай! — рявкнул Рольф.

Тогда все прочие члены совета накинулись на него. Он отбивался, как бес, но врагов было больше. Рольф только успел ранить Олафа, а затем его повалили, как собаки дикого зверя, и связали так, что он не мог пошевелиться. Скирнир встал над ним. На поясе у него висел кинжал с костяной рукояткой — ритуальное оружие, до самого лезвия покрытое рунами.

— Ты знаешь закон нашего народа, — сказал великан, занося кинжал. — Долго ты торжествовал над ним. Теперь ты расплатишься за свое предательство, и народ твой будет спасен. Дело, которое мы должны теперь совершить, исполняет нас горем, но это жертва не на один только день: она зачтется через мрак столетий и столетий.

— Ты не прав, Скирнир! — вскричал Рольф, и не думая молить о пощаде. — Мы смогли сделать так, чтобы наши боги на этой земле мирно ужились с Христом. Если ты вновь прольешь кровь, для нашего народа вновь на много веков настанет эпоха скитаний и насилий.

Скирнир уже не слушал слов своего родича. Его друзья крепко держали Рольфа Пешехода, а рыжий великан вонзил нож ему в сердце и громко испустил победный клич:

— Тор! Один! Примите жертву сию, дайте народу нашему веру в его судьбу, силу и величие! Всего же первее дайте нам победу над ничтожным божком трусливых людей!

Бездыханное тело герцога Норманнского рухнуло на землю. Олаф собрал кровь из него в чашу. Пока еще кровь не остыла, он вылил ее на камень Змея, и все повторили за Скирниром победный клич:

— Ура! Ура! Ура!

И затем, потрясая мечами, хором прокричали:

— Тор! Один! Один! Тор!

За порогом церквушки Святого Иакова ярко сияло солнце. На богатой нормандской земле начинался новый день. Только что эта земля потеряла своего первого герцога.

Новость пробежала со скоростью огня, пожирающего сосновый лес. Нечаянная смерть герцога Нормандского погрузила в величайшую скорбь не только ближних Рольфа Пешехода, но и весь народ. Те, кто слыхал о заговоре, не смели о нем говорить, чтобы не выдать себя, а остальные горевали, что не смогли предотвратить трагедию. Приходилось признать, что государь погиб необычайно страшной смертью. Под конец дня тело герцога было найдено насаженным на кол в кабаньей яме. Гордый норманн погиб, как дикий зверь; кровь из него вьітеїиіа до последней капли. Было о чем горевать!

Скирнир больше всех дивился тому, какие чувства вызвала смерть его родича. Казалось, что план, составленный с таким тщанием, улетает куда-то прочь, как клочок соломы на северном ветру. Рыжий великан полагался на то, что верные люди изберут его герцогом на место покойного, но случилось совсем не так, как он рассчитывал. Как только было объявлено о гибели Рольфа, все бароны собрались во дворе замка и провозгласили новым герцогом Вильгельма Длинный Меч. Молодого человека, явно смущенного, подняли на щите и вручили ему оружие покойного отца.

Даже тех, кто прямо участвовал в заговоре, смутило всеобщее единение вокруг сына Рольфа. Когда Скирнир увидел, как Олаф преклонил колено перед сыном человека, которого сам же убил, он почувствовал, что гнев захлестнул его с головой.

Гонец от коварной королевы Огивы доставил послание из Лондона. В нем государыня свидетельствовала приязнь покойному герцогу и уверяла его сына Вильгельма в своей полной поддержке. Прибыл и посол от двора короля Рауля с таким же посланием: там говорилось о дружбе и верности короне. Рауль подтверждал, что договор, подписанный прежними государями, останется в силе и при последующих. Скирнир Рыжий пережил это послание от человека, который еще недавно был готов в союзе с ним свергнуть Рольфа, как еще одно предательство.