Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Вечерело. Храпели горячие кони. Скрипели полозья. Я думал об армии, в которую ехал. В редакции «Боевого натиска» узнал, что армия эта молодая, сформирована накануне войны Приволжским округом и сразу направлена была в район Гомеля. Боевые действия в Белоруссии начала в самых невыгодных условиях: часть эшелонов еще находилась в пути, растянувшись от Волги до Днепра, а некоторые дивизии уже заняли позиции от Могилева до Речицы и вели тяжелые оборонительные бои. Армия не только оборонялась. Наступая на бобруйском направлении, успешно обходила Могилевскую группировку противника, отвлекла на себя восемь пехотных дивизий и нанесла им серьезный урон. А во время удара танковой армады Гудериана на Чернигов и Конотоп 21-я, опасаясь окружения, вынуждена была отойти к Десне, и Ставка Верховного Главнокомандования включила ее в состав Юго-Западного фронта. И вот теперь это испытанное в боях соединение оказалось в долине Северского Донца.

Ржавец встретил нас густыми мокрыми хлопьями снега. Село было небольшое. Бревенчатые избы чередовались с облупленными мазанками. Деревья хранили следы артиллерийского обстрела. Сразу же по приезде на КП армии Галаджев провел в политотделе совещание, потребовал, чтобы до конца наступательных действий политотдельцы находились в дивизиях и там, где позволит обстановка, на партийных собраниях, митингах объяснили воинам, что разгром фашистских полчищ под Москвой, Тихвином и Ростовом создал благоприятные условия для атак наших воинов и на берегах Северского Донца.

После совещания помощник начальника политотдела по комсомолу батальонный комиссар Дмитрий Рассохин предложил мне с рассветом поехать на передовые позиции. Я тут же согласился и попросил ознакомить с обстановкой.

— Давай карту, — сказал он. — Смотри, на протяжении пятидесяти верст в лощинах тянутся села. Самые большие — Сажное, Волобуевка, Малиновка, Озеровка. Гитлеровцы превратили их в опорные пункты. Образовался вражеский плацдарм на правом берегу Северского Донца. Его необходимо ликвидировать. Но подступы к нему с нашей стороны неудобны — открытая местность. Противник встречает наступающие части сильным огнем. Завтра будем там. На месте виднее.

На смену двадцатиградусному морозу пришла оттепель. В поле дул теплый южный ветер. Снег за ночь заметно осел и покрылся тонкой, хрустящей под копытами коркой. В мутный рассвет кони шли рысью.

— Едем к Горбатову. Это опытный и храбрый генерал. Дивизия воюет хорошо. Сам он старый кавалерист. Дрался еще с кайзеровцами. Человек суровой и трудной судьбы. На фронт приехал с супругой. Пожилая женщина оставила московскую квартиру, живет в землянке под обстрелом и бомбежкой. Они были вместе в гражданскую войну и сейчас неразлучны. — Рассохин еще долго рассказывал о походе Горбатова по тылам врага, о том, как сам комдив учит бойцов воевать и не бояться противника.

Ехали на звук боя. Вначале слух едва улавливал удары батарей, но вскоре они стали отчетливыми. Кони навострили уши и похрапывали. На опушке небольшой заснеженной рощи батальонный комиссар Дмитрий Рассохин отпустил ездового, и мы по тропке пошли на КП дивизии.

— Где генерал? — входя в землянку, спросил у бойцов Рассохин.

— Ушел вперед. Наши продвинулись. Волобуевку взяли. Малиновку, говорят, тоже.

— А как лучше пройти в Волобуевку?

— Вот тропка. Она приведет в овраг. А потом через поле и в село.

Овраг, словно дымоходная труба, весь черный от копоти. Обнаженная земля выглядит так, будто побывала в когтях хищного зверя. В центре села церквушка, приспособленная гитлеровцами для круговой обороны, разбита снарядами. Связисты проворно тянули провод, и мы с Рассохиным, шагая вслед за ними, безошибочно попали на КП стрелкового батальона. Изба без дверей и окон, но зато есть стол и на нем шмелем жужжит полевой телефон.

— Я шел и думал: кто же взял Волобуевку? Оказывается, ее взял старший лейтенант Тимер Шагеев, — заулыбался Рассохин.

С лавки встал молодой командир с пышной черной шевелюрой, в распахнутом полушубке.

— Взял, товарищ батальонный комиссар, взял. Но теперь удержать надо. Я повадку фашистов знаю. Они непременно пойдут в контратаку. Вы смотрите, как жили фрицы. Сколько под лавками бутылок. Вино французское, шпроты норвежские, сыр голландский, табак...

— Со мной корреспондент. Он напишет об этом. Ты расскажи, как взял Волобуевку, кто у тебя в батальоне отличился.

— Пять минут, честно говорю. Располагаю только этим временем. Чутье меня не обманывает, бой начнется... — Он снял трубку полевого телефона и спросил: — Что там у тебя? Слышен шум танковых моторов? Ничего, держись! — Комбат передал трубку связисту. — Бери телефон. Пошли все в укрытие.