Виктор Кондратенко - Без объявления войны

— Куда вы, ребята?

— Как это куда? В Тернополь... возвращаемся в редакцию.

— В какой Тернополь? Вы что, не знаете? Штаб фронта переехал в Проскуров. Редакционный поезд ушел туда.

Оказывается, Поляков успел побывать во Львове и с последним оперативным дежурным покинул здание штаба 6-й армии. Потом под Винниками нагнал части 8-го мехкорпуса и присоединился к 42-му танковому полку.

Сердце мое забилось сильней. С этим полком я участвовал в освободительном походе в Западную Украину. В этой отличной воинской части хорошо знал многих танкистов и во время похода напечатал о них в «Красной Армии» очерк. Вместе с ними на рассвете девятнадцатого сентября 1939 года перешел Збруч и вскоре оказался в Перемышле на берегу Сана. Когда же приехал во Львов, где обосновалась редакция, мой рассказ в кругу товарищей о походе танкового полка заинтересовал писателя Евгения Петрова. Свою обширную корреспонденцию, помещенную в «Правде», он начал словами: «Младший лейтенант Кондратенко рассказывал...» Евгений Петров посоветовал мне написать книгу и ободрил: «Она у вас получится. Я в этом уверен. Вот так как рассказывали, так и пишите». Командир полка майор Галайда со своими танкистами стал героем моей книги «От Збруча до Сана». Я с нетерпением ждал, что же дальше скажет Поляков который снял у меня с пояса флягу с водой и все никак не мог утолить мучившую его жажду. Наконец, завинтив металлическую пробку, он потупился:

— Я видел майора Галайду, разговаривал с батальонным комиссаром Крупниковым. Они передавали тебе привет. Но...

В последнем бою и тот и другой пропали без вести. Так-то, друг... Война безжалостная, беспощадная.

Пропали без вести... Каждое слово — как удар ножа.

Поляков оказался более осведомленным во фронтовой обстановке, чем мы. Его новое сообщение ошеломило нас:

— Львов сдан, Луцк оставлен, в Ровно вступили гитлеровцы. Цепь тяжелых потерь. Как ни горько на душе, но все же есть просвет в тучах: танковое сражение задержало немцев за Горынью на целую неделю. Это же не шутка: такую военную машину затормозить. Скажу вам и такое: нашим войскам, сражавшимся западнее Львова, грозило окружение, но теперь они отошли без потерь.

У меня надежда на старые УРы. Есть возможность остановить противника, — вставил Филь.

— Опытные люди говорят: после консервации их надо еще привести в порядок. В каждом доте — наладить связь, расчистить сектор обстрела, сколотить гарнизон, — вступил в разговор Буртаков.

Мы тут же решили посетить Шепетовский укрепленный район. Враг был близко, а призванные из запаса пулеметные расчеты только начали осваивать технику. Болит сердце: к бою УР не готов.

Шумят кряжистые дубы. Петляет лесная дорога.

— Хозе, курс на Проскуров!

До слуха долетает гул бомбовых ударов. Он постепенно удаляется, потом снова нарастает, и становится ясно: гитлеровцы штурмуют укрепленный район.

Дремучий шепетовский лес редеет. На его опушке нагоняем «эмку», на которой возвращаются с передовых позиций в штаб фронта офицеры связи. Их дважды обстреливали из хлебов диверсанты, и теперь часто приходится останавливаться и устранять в машине неисправности.

Пока водители приводили пробитую пулями «эмку» в порядок, разговорились с офицерами связи и узнали: на Украину наступает группа армий «Юг». Фашистскими войсками командует генерал-фельдмаршал Рундштедт. Этот прямой потомок крестоносцев пользуется доверием и благосклонностью фюрера. Во главе 1-й танковой группы стоит генерал Клейст — богатейший помещик, владелец обширных земельных латифундий, а б-ю пехотную армию возглавляет генерал Рейхенау — крупный промышленник и банкир.

— Вот какие псы-фрицыри идут на нашу землю, — сказал Филь.

На окраине пыльного, встревоженного недавней бомбардировкой Проскурова отыскали наш редакционный поезд. Железнодорожная ветка привела нас в огромный двор птицефермы, который напоминал распоротую перину. Чахлая трава и такие же кустики акации усеяны перьями и покрыты пухом. На наш приезд с фронта никто не обратил внимания. «Юнкерсы» только что бомбили поезд, и все товарищи были возбуждены, думали и говорили только о пережитом воздушном налете. Три сброшенные бомбы не принесли никакого вреда, но впечатление оставили грозное. Одна из них, не разорвавшись, вошла глубоко в землю вблизи жилого вагона. Кто-то сказал, что она замедленного действия, и сотрудники редакции с нетерпением ждут, когда же прийдет паровоз и сдвинет вагон с опасного места.