Герхард Грюммер - Скитания

ОПАСНЫЙ ФАРВАТЕР

Гербер представился командиру. Русый коренастый человек с угловатым черепом тупо посмотрел на него и кивнул. Затем без формальностей и церемоний он сунул ему в руки толстую затасканную книгу. Там содержалось подробное описание корабля от носа до кормы и от киля до клотика.

— Сорок восемь часов подготовки, а затем экзамен. — Это все, что сказал командир при первой встрече.

Фамилия командира была Цехмейстер. Он происходил их Восточной Фрисландии, и вряд ли кто еще был так молчалив, как он. Его подчиненные говорили, что он никогда не произнес фразу полностью. Но своим телеграфным языком он в полминуты говорил по содержанию больше, чем иной нацистский оратор за три часа.

Первый вахтенный офицер лейтенант фон Хейде был, наоборот, неимоверно говорлив. Он без конца распространялся о прошлом, настоящем и будущем флота.

При появлении Гербера он сидел за учебными тетрадями, которые получил только что как «национал-социалистский офицер-руководитель». В этом качестве он должен был раз в неделю проводить на корабле политические занятия. В служебном плане для этих целей было предусмотрено по часу, но для Хейде времени требовалось в два раза больше. Он упивался своими речами, приходил в экстаз и забывал об окружающем.

Даже громкий всхрап матросов, возвратившихся поздно вечером с вахты, не мог остановить его словесного потока. Матросы высоко ценили его за это качество.

Хейде был уже почти два года лейтенантом. Он надеялся в ближайшее время на производство в должность и вступление в командование кораблем. Свое настоящее положение он рассматривал как трамплин.

— Мне было нелегко попасть в действующий отряд, — хвастался он. — Я здесь всего полгода. Мне должно повезти, камерад! До этого я служил на старом корабле тоже здесь, в Сен-Мало. На этой старой колоше командиром был «гений» из резерва, этакая мутная чиновничья душа. Под его тлетворным влиянием команда полностью разложилась. Я навел там порядок. Между прочим, разгильдяя звали Хефнер…

Гербер вздрогнул. Его новым начальником, оказывается, являлся тот тайный доносчик, о котором ему рассказывал Фогель.

Хейде продолжал болтать, перелистывая личное дело Гербера. Внезапно он остановился:

— Тральщик «4600»? Вот как?! Тогда вы хорошо знаете всю эту братию. Какого мнения вы о Хефнере?

— Тогда я был всего лишь матросом, — уклончиво ответил Гербер.

Хейде покровительственно усмехнулся:

— Как матрос, вы, конечно, могли всего и не видеть, но иметь суждение о команде вы должны.

Гербер почувствовал иронию в голосе Хейде и прикинулся простачком. Он рассказал об Альтхофе, о Шабе, Кельхусе, пожаловался на тяжелую службу. Когда он уже заканчивал, его собеседник неожиданно спросил.

— А ефрейтор машинного отделения Хансен?

Гербер сразу почувствовал, как лейтенант Хейде затягивает веревку у него на шее. Запрещенный прием! От него требовалась максимальная осторожность.

— Хансен держался от команды обособленно и на берег увольнялся всегда один.

Хейде оборвал его на полуслове:

— Да, один. Именно это Хефнер и просмотрел. Подобные подозрительные элементы нуждаются в постоянном контроле. — В длинной тираде он пустился рассуждать о Хефнере, который все делал наоборот. — Я хотел этого Хансена загнать в угол. Состав преступления тянул на десять лет тюрьмы. Но эти господа из службы безопасности потребовали доказательств, как будто здесь все зависело от доказательств. В национал-социалистском государстве все решают политические убеждения. Если он коммунист — этого для меня достаточно. Бац! — Он сделал движение, как будто спускал курок.

Лейтенант болтал без умолку. Тема захватила его. То, что узнал Гербер, потрясло его до глубины души: Хансен дезертировал! Он воспользовался суматохой в Параме и скрылся с двумя моряками. Вероятно, их укрыли французы из маки, с которыми Хансен и раньше поддерживал связь. Случай «переживали» во всех экипажах в Сен-Мало. Были приняты все меры во избежание повторения подобных, порочащих честь военно-морского флота происшествий.

Гербер покидал каюту первого офицера задумчивый. Опять похожее соотношение — командир и первый офицер. Только здесь командир был куда более приятный человек. Гербер предполагал, что за этими странными соотношениями кроется какой-то смысл. И его предположения не были лишены оснований.

Некоторые начальники считали командира слишком флегматичным и намеревались растормошить его с помощью пробивного и энергичного первого офицера. Это, однако, было большой ошибкой. Обер-лейтенант Цехмейстер не отличался честолюбием. На него не действовали никакие интриги. Даже фон Хейде вынужден был в определенные моменты сдаваться.