Богдан Сушинский - Батарея

– К счастью, нет, не приходилось, – ответил Куршинов.

– В боевых условиях это уже не «к счастью», лейтенант, а скорее к чему-то другому, боюсь накаркать, к чему именно.

– Из батарейщиков, мыслю, один только мичман Юраш хоть какой-то опыт в этом деле имеет, – кивнул он в сторону стоявшего у снарядного транспортера старшину батареи.

– Потому как во время прошлой замены в подмастерьях ходил, – скромно объяснил тот.

– Уже что-то, уже хоть какой-то опыт, – подбодрил его комбат, понимая, что теперь, как никогда раньше, мичман нуждается в его поддержке.

– Остальные же, – развел руками Куршинов, – имеют обо всем этом очень смутное представление. Прав был наш старшина, когда говорил, что на береговых батареях все пушкари должны состоять из сверхсрочников.

– Ага, и чтобы опыта службы – лет по десять, – подтвердил свое убеждение мичман.

– Вы фантазии эти для мирных времен оставьте, мудрецы сиамские! – проворчал Гродов. – По делу говорите. Как из ситуации выходить будем?

– А я пока еще плохо представляю себе, – тут же попытался выпасть из состава «сиамских мудрецов» лейтенант, – как мы станем осуществлять эту самую замену в боевых условиях. Особенно если к тому времени враг уже будет на расстоянии прямой наводки.

– Что же мне, другого командира огневого взвода искать?

– Готов пойти в наводчики, с которых когда-то и начинал.

– Вот в этом-то и вся ваша беспардонная безответственность проявляется, лейтенант, – оскорбился такой легкости отхода от дел комбат.

– Именно поэтому ответственно напоминаю вам, товарищи командиры, – не стал тушеваться Куршинов, – что ствол этой «матрёны» весит восемнадцать тонн!

– А ведь, в самом деле, восемнадцать… – задумчиво подтвердил комбат; после недавнего разговора с командиром орудия Сташенко он специально освежил в памяти технические данные этой «матрёны» и прошелся по ремонтным инструкциям.

– Обычно замена ствола должна производиться с помощью механизмов, которые в боевых условиях полностью демаскируют батарею, – молвил тем временем Куршинов. – Причем в инструкции указывается, что заниматься этим должна бригада орудийных мастеров с привлечением личного состава.

– Однако в мастерских морской базы мне уже сказали, – парировал комбат, – что батарейные мастера давно мобилизованы, и некоторые даже погибли.

– Мне поведали то же самое еще во время недавнего наезда в мастерские. Поэтому, мыслю, менять придется, по существу, вручную, приспосабливая к операции минимальную подручную механизацию.

– Хорошо бы подбросить сюда нескольких рабочих-такелажников из порта, – вновь вмешался в их разговор старшина Юраш. – Причем из старичков, из тертых. Все-таки у них есть опыт работы с большими грузами.

– Портовых такелажников? – заинтересовался его предложением комбат. – А что, это мысль. Сегодня же свяжусь со штабом военно-морской базы, пусть посодействуют.

Около четырех утра комбата разбудил ординарец Пробнев.

– Что случилось? – спросил Гродов, как только старший краснофлотец появился в его подземном командирском отсеке.

Спать капитан привык уже при аварийном освещении, и чем ближе придвигался фронт, тем сны его становились все более напряженными и чуткими – в сознании возрождались события, происходившие на «румынском плацдарме».

– Краснофлотец Родин вернулся.

– Откуда вернулся? Кто?! – сонно спросил капитан, не сразу понимая, о ком идет речь.

– Из разведки вернулся, товарищ капитан. Краснофлотец наш, Родин. Из залиманной деревни, из Беляров. Вы просили разбудить, как только он вернется.

– Ах, разведчик наш, Родин! Черт. Так бы и говорил…

Этот краснофлотец служил во взводе охраны батареи младшего лейтенанта Кириллова, с бойцами которой Гродов встречался нечасто. А поближе познакомился с Родиным уже после того, как Лукаш зачислил его в отделение разведки.

Главным достоинством этого паренька «комиссар от разведки», как теперь шутя называли Лукаша, считал то, что по внешним данным своим он вполне мог сойти за шестнадцати-семнадцатилетнего парнишку, то есть допризывного возраста. Особенно это стало бросаться в глаза после того, как его облачили в заранее припасенные одежды сельского пастуха. К тому же он был из местных, поскольку родился в деревне неподалеку от Березовки, а в Белярах у него жил знакомый парнишка, из каких-то дальних родственников.

– Давай их обоих сюда, – проговорил Гродов, поспешно приводя себя в порядок. – Где они сейчас?