Марио Ригони - Избранное

— Я подал прошение для участия в конкурсе. Если все будет хорошо, мне повысят зарплату.

— Какой еще конкурс? — удивилась жена.

— Повышение по службе, прекрасная возможность сделать карьеру.

— А где будет проходить этот конкурс?

— В Риме.

— И на сколько же увеличат зарплату?

— Тысячи на три.

Жена молчала. Она разливала суп.

— По–моему, это очень мало, три тысячи лир, — наконец сказала она.

— Все–таки лучше, чем ничего, — ответил он. — Да и в Риме я никогда не был.

— Да ведь тебе понадобится уйма денег.

— Мне все оплатят, можно даже немного выгадать, если постараться. Я навел справки.

— Что–то не верится. Сколько раз ты мне сулил разные премии да авансы, а потом приносил домой в лучшем случае половину того, что обещал.

Он шумно втягивал с ложки суп и налегал на хлеб.

— И все–таки стоит попробовать. Заручусь чьей–нибудь поддержкой. Может, и проскочу. Кто не рискует, тот не выигрывает.

— Много мне проку от твоих присказок. А конец месяца, так все на меня: выкручивайся как знаешь… Да ты хотя бы подготовься как следует.

— Конечно, надо поскорее достать книги.

— Ага, теперь еще и книги. Сплошные расходы.

Дебютант вздохнул и неохотно взял из рук жены тарелку со вторым.

В официальном бюллетене, появившемся через месяц после циркуляра, подробнейшим образом излагались условия конкурса. Все было расписано по параграфам и скреплено подписями министров и чиновников Государственного контроля. Прошения уже пошли наверх заказной почтой — все было сделано согласно данным указаниям.

Наши конкурсанты энергично готовились к экзаменам, с программами они не расставались. То у одного, то у другого возникали вопросы, и часто между ними вспыхивали дискуссии о том, как трактовать ту или иную статью какого–нибудь закона или декрета. Случалось, они повышали голос, шум долетал до начальника управления, и тогда, отложив в сторону «Газетта уффичале» или штатное расписание, он вступал в спор со всем авторитетом дипломированного юриста. Спорщик он был отчаянный, кровь бросалась ему в лицо, он начинал заикаться. У него была больная печень.

В последнее воскресенье месяца в город приехал областной депутат, и в приемной партийного комитета среди просителей о пенсии, вдов, безработных, подхалимов оказался и наш дебютант. Тщательно выбритый, в свадебном костюме, белой рубашке и в строгом галстуке, он терпеливо дожидался очереди. Но как раз когда она подошла, улыбающийся депутат вышел вместе с приходским священником, словно оправдываясь, развел руками и удалился от дел, отправившись завтракать в гости к священнику. Наш дебютант вернулся домой подавленный. Жена и дети ждали его за столом: стыли воскресные спагетти, соус высыхал по краям тарелок.

Вскоре он получил выписанную им книгу. Она была составлена чиновниками министерства, и за нее пришлось заплатить наложенным платежом три тысячи лир — месяц сверхурочной работы. «Пособие по подготовке к экзаменам на одиннадцатую степень… Составлено доктором… Начальником отдела… Доктором… Начальником подотдела…» и так далее. Теперь каждый вечер после ужина, пока старший сын занимался логикой, он погружался в изучение государственного строя, административного аппарата, в статистику, в налоговое обложение, плутал в лабиринтах итальянской Конституции. Жена гладила или штопала носки. Время от времени сын приставал с каким–нибудь непонятным словом, и он, боясь опростоволоситься, раздраженно требовал, чтобы его оставили в покое, что с него хватит и собственных уроков. И мрачно склонялся над книгой, дымя вонючими сигаретами. «Папа, — поддразнивал его сын, — а если ты провалишься?» На такие вопросы он отвечал только взглядом, предвещавшим бурю.

Начальник управления ездил в центр провинции и вернулся с известием, что экзамены состоятся в феврале. Оставалось всего два месяца.

— Вы уж там поднажмите, — сказал он конкурсантам, — занимайтесь как следует, а если возникнут сложности, обращайтесь прямо ко мне, без церемоний. И поищите себе хорошие рекомендации. Поговорите хотя бы с приходским священником.

В последнее воскресенье месяца вновь приехал областной депутат.

— А, это о вас мне говорил священник?

— Да, ваше превосходительство.

— Ах, оставьте, — добродушно отозвался депутат, — я пока еще не министр.

— Да, господин депутат.

— Давайте я запишу ваши данные.

И наш дебютант сообщил ему свое имя, фамилию, специальность, должность, а депутат записал все это на листочке бумаги, где уже были какие–то заметки.