Марио Ригони - Избранное

Парень продолжал ворошить золу, хотя головешку уже нашел.

— В воскресенье пойдем на поиски в соседние деревни, — сказал Джакомо. — Мы должны достать собак во что бы то ни стало.

— Правильно, — одобрил старший.

В следующее воскресенье, вместо того чтобы идти в церковь, они отправились на поиски по трем разным направлениям.

В то время в наших краях еще не было ни автобусов, ни мотоциклов, путешествовать приходилось на своих двоих, и каждый, следуя заранее разработанному плану, обошел несколько сел и деревень, где ранее существовали общества собаководов. Но к сожалению, война похозяйничала и здесь, и те, у кого остались собаки, ни за что не хотели с ними расставаться.

К вечеру братья вернулись домой, уставшие и разочарованные. Только старшему вроде бы удалось заручиться обещанием Тоя Амброзини по прозвищу Буран, владельца ресторанчика, что по дороге в долину. Речь шла о щенке от Фалько и Сельвы, гончих чистокровных, но далеко не первой молодости.

В воскресенье братья отправились за щенком; нельзя сказать, чтобы их находка представляла собой большую ценность для предстоящей трудной и обильной охоты, но выбирать не приходилось. Сразу бросались в глаза тоненькие дрожащие ноги, худенькое неразвитое туловище. Зато мордочка была вытянутая, остренькая, уши длинные, настороженные, а самое главное — глаза, живые и умные, что большая редкость у собак этой породы.

Поверив глазам, братья договорились о цене, скрепили договор литром вина, а потом старший брат взял щенка за шкирку и положил в старый рюкзак. Малышка даже не пискнула. Хороший признак.

Она быстро привыкла к дому. Поместили ее в тепле, в хлеву, на сухой соломе по соседству с телкой. Иногда по вечерам, когда братья, вернувшись с работы, обедали в кухне, она осторожно пролезала в приоткрытую дверь и шла к ним приласкаться. Обычно она подходила к старшему брату, клала голову к нему на колени и смотрела с обожанием своими говорящими глазами. Но Пьеро не любил нежностей. Кончив есть, он вытирал тарелку хлебным мякишем и ласково протягивал его собачонке, а если он еще при этом гладил ее по голове ладонью, пропахшей смолой, счастью ее не было предела.

Братья назвали ее Альба [8] Alba (итал.) — рассвет, заря. — в надежде на лучшие времена после долгого лихолетья.

Как раз в июле того года умер Нардин Родегьеро по прозвищу Длинноногий — заядлый охотник, хоть и не слишком удачливый; охотился он всегда один. И вот его пес, с которым он связывал столько честолюбивых надежд, — гончая двухлетка, правда, не совсем чистых кровей, — остался без хозяина. Пес не отличался особенной красотой, вид у него был довольно простецкий. Коренастый, неуклюжий, маленькие уши, глуповатые глаза, толстый хвост крючком. Но зато хорошо развитая грудная клетка, крепкие щиколотки, широкие, сильные лапы — в общем, здоров на удивление, может, как раз благодаря тому, что не чистой породы. Но был он ужасный ворюга, это особенно хорошо знали соседи: мясник и колбасник, который по пятницам торговал также сушеной треской. Пес умел сам открывать дверь: вставал на нее передними лапами, нажимал на ручку, осторожно приоткрывал дверь мордой, заглядывал внутрь и, если путь был свободен, через секунду вылетал обратно с добычей в зубах. Он стал сущим наказанием для бедной вдовы: постоянные жалобы соседей привели к тому, что местные власти приказали ей либо платить штраф, либо убить собаку, либо продать ее.

Слух об этом долетел и до братьев, и как–то в субботний вечер младший отправился в деревню, где жила вдова, узнать, не собирается ли она продать пса. Вдова очень охотно рассталась с собакой и даже денег не взяла, попросила только угостить ее разок зайчатинкой.

Бруно надел на пса ошейник и повел домой. Солнце уже садилось, когда они подходили к дому, братья увидели их издалека и вышли навстречу. Видно, пес им не очень понравился, и они промолчали. Старик отец, который сидел в саду под вишней, попыхивая трубкой, выпустил целое облако дыма и пробурчал сквозь зубы: «Что это за зверюгу ты притащил?» Не псом или собакой, а именно зверюгой обозвал.

А зверюга, как только вошел в кухню, первым делом обнюхал все углы и тут же опустошил миску с едой, приготовленную для Альбы. Потом он обнюхал поочередно всех присутствующих, не выражая при этом никаких чувств, а когда Пьеро отвязал Альбу и привел ее в кухню, он и ее хорошенько обнюхал со всех сторон и в конце концов завилял хвостом.

В тот же вечер братья дали ему имя Франко [9] * Franco (итал.) — свободный, смелый, дерзкий. * — за то, что был он независимый, хитрый и нахальный.