Марио Ригони - Избранное

Тем временем проходили месяцы и недели, в дверь уже стучала осень 1917 года. Тёнле узнал, что итальянцы попытались перейти в наступление в районе наших гор, однако безуспешно: это был знаменитый провал операции под Ортигарой.

Опять зарядили дожди, и время текло медленно и тягуче, будто илистая жижа. Лагерники в Катценау тощали, становились все печальнее и раздраженнее, глазенки детей, называвших Тёнле дедушкой, все округлялись, и все реже играли мальчишки между бараками. Заключенные умирали теперь чаще, но смерть их ничем не напоминала ту, которая приходила к Францу — Иосифу, едва ли не столетнему старцу, в опочивальню громадного императорского дворца. Потом произошли события у Капоретто, о которых сразу же всем стало известно, и казалось, война вот–вот закончится, но затем последовали события на Пьяве, и война продолжалась своим чередом [25] 24 октября 1917 года произошел разгром итальянских войск у местечка Капоретто. Начался массовый уход итальянских солдат с фронта. Они были убеждены, что с их уходом наступит конец войне. Основные силы разбитой итальянской армии перешли на правый берег реки Пьяве. Наступление австрийцев было остановлено. .

Наступил декабрь, но дожди не прекращались. В Катценау сыростью и плесенью пропитались воздух, бараки, хлеб из опилок и души заключенных. Ударами железного лома по рельсу, подвешенному к столбу, лагерников вызвали во двор.

Зачитали фамилии по списку, снабженному многочисленными печатями и штампами; те, чья фамилия названа, должны были построиться отдельно, им приказали взять с собой жалкие пожитки, и под нудным моросящим дождем, спотыкаясь на каждом шагу, они отправились под конвоем на станцию, где уже стоял поезд особого назначения.

Миланский комитет Красного Креста известил родственников, которых удалось разыскать, что поезд с интернированными прибывает на главный вокзал тогда–то и во столько–то, и просил встретить репатриантов.

Но поезд шел медленнее, чем предполагалось. Путешествие затянулось — через Зальцбург и Иннсбрук, Ландек и Фельдкирх попали наконец в Швейцарию и через кантоны Граубюнден и Тичино прибыли в Милан на день позже объявленного.

Была ночь. Родственники, прождав на вокзале целый день, усталые и продрогшие, отогревались в зале ожидания. Но большинство пристроились в воинском зале, выделенном для транзитных военнослужащих: здесь в сопровождении дамы из Красного Креста можно было получить кипяток, раскладушку и одеяло с блохами и клопами.

Под шум дождя, шипение пара, паровозные гудки и скрежет тормозов поезд особого назначения остановился на запасном пути. О его прибытии Красный Крест предупредили всего за несколько минут, поэтому на платформе не было встречающих, а бродило только несколько железнодорожников.

Окоченевшие, с одеревенелыми от долгого сидения ногами, измученные голодом, репатрианты, подхватив жалкие узлы, стали вылезать из вагонов, помогая друг другу и озираясь по сторонам в поисках знакомого лица, но вокруг не было ни души.

Одним из первых вышел из вагона Тёнле Бинтарн с девочкой на руках, на платформе он передал ее матери; вещей у него не было никаких и дел тоже, поэтому он решительным шагом, сжав в зубах погасшую трубку, отправился прямо на далекий огонек, который заприметил в конце платформы; правда, вполне могло оказаться, что это мерцает фонарь на хвостовом вагоне другого поезда. Но ему повезло — это светилось оконце буфета для транзитных военнослужащих.

Там было жарко натоплено и дымно. Тёнле без лишних слов полез прямо через толпу к буфетной стойке. Какой–то сержант сердито спросил, что ему здесь надо и откуда он такой немазаный взялся. Тёнле еще сердитее ответил в двух словах, откуда он и что ему надо — трубочного табаку!

Из толпы вынырнул солдат, подошел к Тёнле и пристально на него посмотрел.

— Это вы?! Я узнал! — закричал солдат. — Вы тот самый пастух! Год назад в горах, на учебных стрельбах, помните? Мы еще просили вас уйти с овцами в лес!

Тёнле внимательно вгляделся в лицо солдата и узнал молоденького парнишку–артиллериста, который без конца расспрашивал его про овец и пастбища, потому что он сам — пастух из Сардинии. Тёнле понял: наконец–то он нашел то, что искал и не находил все это время. «Слава богу, — подумал Тёнле, — встретил человека! У него можно одолжить щепотку табаку, с ним можно поговорить по душам!»

— Пойдемте, — пригласил сардинец старика, — я угощу вас вином!