Шапи Казиев - Крах тирана

Караван с сокровищами еще не успел покинуть пределов Индии, как шаху донесли, что казначей Ака-Мухаммад, которому правитель всегда доверял, не устоял перед искушением и присвоил золото, равное поклаже целого слона. Этого слона он присоединил к тем, что считались подарками русской царице, чтобы потом в Персии укрыть золото в надежном месте.

Слонов у Калушкина осталось четырнадцать, и ему дали охрану, которая бдительно берегла подарки под страхом смерти.

Свою поклажу стражники везли на пятнадцатом слоне, который остался без золотого груза.

Когда преступника Ака-Мухаммада бросили к ногам падишаха, тот не смягчился слезами его раскаяния и произнес свой приговор:

– Теперь твоя жизнь не в счет.

Обезглавленное тело казначея бросили на съедение собакам, а на его место был назначен другой. Но и новый казначей недолго удержался на высокой должности. Сто мискалей золота, которые он попытался утаить, лишили его разума, а затем и жизни. Такая же участь постигла и множество начальников, утаивших золото и камни в своей поклаже.

Отягощенное богатой добычей, войско двигалось медленно, воевать уже никому не хотелось. Это успокоение дорого обошлось Надиру – часть сокровищ была похищена племенем маратхов, которые совершали дерзкие ночные налеты на караваны и исчезали в горах.

Чтобы восполнить потерянное, всем участникам похода было разрешено оставить себе определенное количество золота, все же остальное было приказано сдать. Повелителю донесли, что во время делийских грабежей не только начальники, но и простые сарбазы захватили столько золота и драгоценностей, что предпочтут теперь спокойно жить на родине, чем рисковать собою в боях под знаменами Надир-шаха.

Этого повелитель допустить не мог, и лишнее отбиралось под страхом смертной казни. Но сарбазам это показалось несправедливым, тем более что все самое ценное Надир-шах и так забрал себе. Сарбазы уже чувствовали себя богачами, а приказ шаха лишал их надежды на сытую жизнь.

Воины роптали. Они припомнили, что и сам шах был когда-то обычным разбойником. А дележ добычи даже у разбойников имеет свои правила. Назревал мятеж, но, когда первая сотня смутьянов была казнена, все быстро улеглось.

Те же, кто еще имел припрятанные драгоценности, от страха перед палачами Надира побросали их в реку, которую переходило войско. Шаху донесли и об этом, но он не стал наказывать виновных.

– Неважно, как они избавились от искушения, – сказал Надир-шах. – Важно, что они снова стали воинами.

Возвращение Надир-шаха затянулось. Желая довести начатое до конца и не оставлять поблизости независимых правителей, падишах решил покорить область Синд. Путь туда лежал через княжество Белуджистан. Правитель его Насир-хан счел за лучшее покориться великому завоевателю, которого считал вторым Александром Македонским. Синд, правитель которого не желал покоряться и пытался оказать сопротивление, был захвачен и разграблен.

Затем Надир-шах принялся за покорение Туркестана. Часть туркменов бежала с семьями на Мангышлак, но многие сочли за лучшие пойти на службу к шаху, составив отдельные полки в его войсках.

Оставив в новоприобретенных землях свои гарнизоны и выселив несколько племен, Надир-шах направился в Деррегез, на свою родину. Здесь его встречал со своей пышной свитой Риза-Кули-мирза – сын шаха и его наместник.

Сердце Надира возрадовалось, когда он увидел заметно возмужавшего сына. Надир обнял его, поцеловал в лоб и разрешил ехать рядом. Подъезжая к своему дому, Надир-шах и вовсе растрогался, потому что искусные зодчие воздвигли на том месте большое красивое здание с куполом.

Но более всего его радовал сын, который оправдывал надежды отца.

– Ты согрел мое сердце, – говорил Надир. – Твоим славным победам завидуют многие полководцы, но важнее то, что ты сберег наше достоинство и твердо управлял народом страны.