Шапи Казиев - Ахульго

Но тот будто не слышал. Тогда по знаку Шамиля Юнус с Султанбеком схватили его и выпрямили так, что у него в спине что-то хрустнуло.

– Ты можешь кланяться только Аллаху, – сказал Шамиль.

– Разве не ты теперь наш хозяин? – ответил тот, кто признавал себя рабом.

– Я – имам, – ответил Шамиль.

– А хозяев у тебя нет.

Удивленные люди переглядывались, не понимая, что происходит.

– Зачем вы здесь? – обратился Шамиль ко всем, кто его слышал.

– Разве не затем, чтобы бороться за свободу?

– Да, – отвечали горцы.

– Как же вы можете бороться за свободу, имея рабов?

– Так им даже лучше, – сказал старшина аула.

– Раб – и есть раб. Они же только работают, а мы еще и воюем!

– Назовите их свободными, пожмите им руку, как братьям по вере, дайте им оружие, и тогда посмотрим, будут ли они бороться за свободу, – ответил Шамиль.

– Ну, раз ты так хочешь… – неуверенно произнес старшина.

– Я хочу только того, что велит нам всевышний, – ответил Шамиль.

– Разве пророк, да благословит его Аллах и приветствует, не освободил своего чернокожего раба Билала, когда тот пропел призыв на молитву?

– Освободил, – согласился старшина.

– Но этого, – показал он на своего раба, – я купил на базаре за хорошие деньги.

– И я купил! – послышалось из толпы.

– А мой сам пошел в рабы, потому что его семья не могла расплатиться с долгами!

– А если их отпустить, кто вернет нам деньги?

– Всевышний Аллах! – ответил Шамиль.

– Освободившим из рабства мусульманина он вернет столько, сколько не принесут вам тысячи невольников!

Толпа недовольно гудела, люди спорили, но согласия не выходило.

– Эй, мусульмане! – призывал Шамиль.

– Позаботьтесь лучше о своей душе, чем о греховном имуществе. Имея рабов, вы сами становитесь рабами! А молитвы рабов, как сказал наш шейх, не будут услышаны!

Невольники слушали Шамиля, раскрыв рты.

– Лицемерие – страшный грех, – горячо убеждал Шамиль.

– Нельзя быть равными в мечети, а за ее дверями менять свою веру на невольников!

Невольники не могли поверить, что могут стать свободными людьми, а некоторые из них будто и сами этого не хотели, потому что привыкли быть рабами, рабство въелось в них, как проказа, а свобода их пугала.

– Кто мусульманин, тот должен быть свободным человеком, – напоминал Шамиль заблудшим заветы шейха.

– А между мусульманами должно быть равенство.

Вокруг собиралось все больше людей. И даже наибы были удивлены словами Шамиля, потому что у некоторых из них тоже были свои рабы.

– Мусульманин рожден быть свободным, он не должен кого-либо покорять и кому-либо покоряться. Угнетенные должны освободиться, а свободные – отвести от себя рабство! – горячо продолжал Шамиль.

– Для того мы и обнажили наши кинжалы!

– Хорошо, – говорили люди.

– Мы отпустим своих ради Аллаха. Но что делать с русскими?

– С русскими?

– С пленными, которых мы захватили.

– Их тоже отпустить?

– Они же не мусульмане.

– Пусть станут свободными, если примут нашу веру, – объявил Шамиль.

– Или останутся пленными, но не рабами.

– Царь прислал их, чтобы покорить нас, – не соглашались горцы.

– Чтобы нас самих сделать рабами!

– Верно, – ответил Шамиль.

– Их прислал царь. Значит, они пришли сюда не по своей воле,

– Если отпустить, они к своим убегут.

– Пусть бегут, – сказал Шамиль, – и расскажут там, что здесь, в горах, мы боремся за свободу для всех.

– И что тогда будет? – не понимали горцы.

– Один уйдет от нас – десять придут к нам. Или вы думаете, русским приятно быть рабами у своих помещиков? Или чернью у своих генералов? Разве вы не слышали, что многие и так уже переходят на нашу сторону?

– Слышали, – отвечали горцы.

– Только переходят тоже разные.

– Всякие есть.

– Одни свободы хотят, а другие от тюрьмы прячутся. Абреки.

– Много у вас таких? – спросил Шамиль.

– У нас нет, у других есть, – говорили люди.

– Каждый сам ответит за свои грехи, – ответил Шамиль.

– А вы не берите на себя то, что противно нашей вере. Кто хочет быть свободным и готов воевать за свое достоинство, пусть живет среди нас как равный. И когда к нам приходит иудей или христианин, то он должен быть так же свободен, как и мы. Потому что все мы – люди Книги. А в священном Коране сказано: «Их Бог и наш Бог – един».

Шамиль понимал, что одними увещеваниями такие трудные вопросы не решить. Над всем этим нужно было хорошенько подумать, собрав совет почитаемых ученых. Большинство горцев никогда не знало рабства, и спины их гнулись только в мечети или в поле за плугом. Но теперь многое менялось, в Имамат вливались разные люди, разные народы, у которых были свои обычаи, свои представления о свободе и рабстве. А тут еще пленные, перебежчики, бывшие ханские вассалы и даже рабы-добровольцы. Еще недавно на рынке в Эндирее процветала работорговля, пока ее не запретил Ермолов. И поговаривали даже, что в Черкесии продают девушек в турецкие гаремы. Но главное Шамилю было ясно – рабство следовало безжалостно искоренять. Нельзя было терпеть в доме заразную болезнь и не заразиться самому. А человек, кем бы он ни был, не мог называться человеком, если терпел рабское ярмо.