Ярослав Жирков - Мозес

Вилланд в спешке покинул магазин, сославшись на срочные дела. Даже находясь в таком тяжелом положении, он не мог и представить, что будет работать на евреев. «На этих, жадных, ставивших целью лишь обманывать и богатеть на несчастье других!». Он быстрым шагом шел, не думая куда, пока не уткнулся в ворота собственного дома.

Время было около двенадцати. Жена наверняка была дома, и Вилланд, решил во всем ей признаться.

Из кухни доносились звуки. Вилл собрался с мыслями. Но зайдя на кухню, с трудом наведенный порядок в голове рухнул, оставив в недоумении. Спиной к Виллу сидела незнакомая женщина и что-то держала в руках слегка покачивая.

– Что вы… – начал Вилл, но женщина, вскрикнула и обернулась. На руках она держала младенца Мозеса и кормила грудью. Оба глядели друг на друга непонимающим взглядом.

– А, Вы, наверное, гер Мердер? – робко предположила незнакомка, прикрывая грудь.

– Он самый. А вот вас в своем доме я вижу впервые.

– Ох, простите. Ваша жена платит мне за то, чтобы я кормила ребенка. Я хожу уже почти неделю. Но вы обычно в это время на работе и… – Вилл не слушал, он задумался о еще одной статье расходов.

– …к счастью через несколько месяцев мои услуги уже не понадобятся. Я так рада за вас!

– О чем вы?

– Ну как же! Ведь скоро фрау Мердер сможет сама кормить. Кажется, она сказала, что на третьем месяце – слова женщины, словно обухом топора ударили Вилла по голове.

– Она сейчас как раз на консультации у врача. А потом собиралась пойти в церковь. Она считает эту беременность благословлением за то, что приютила подброшенного ребенка.

Вилланд покинул дом, не желая сейчас встречаться с женой. Оставаться безработным после такой новости было просто непозволительно. На карте стояло слишком многое, и в его уме схватилась в смертельно схватке идеология и семья. Устроиться к спекулянту еврею? Или остаться верным своим взглядам, обрекая семью на жалкое существование в нищете? Каждый сюжет, был ужасен, и невозможно было сейчас решить какое зло меньшее. «Будь неладен миг выбора!» – подумал он.

Вилл брел по улице, опустив взгляд на дорогу. Брусчатка, местами разбитая и раскаленная жарким летним солнцем плыла перед глазами уносясь прочь под ногами идущего. Остановившись, он поднял голову и увидел тот самый антикварный магазин и ломбард. Ноги сами привели его сюда. Глубоко вздохнув, он неуверенным шагом направился к дверям. Казалось, выбор сделан.

Вилланд отвернулся, когда из магазина вылетел стул, звонко разбив витрину. Тысячи осколков усеяли тротуар и заблестели в лучах солнца. В помещении раздавались крики и шум погрома. Вилл замер.

– Мы же предупреждали тебя! Заказ должен быть выполнен! – донесся грозный голос из магазина. Несколько осколков еще державшиеся в раме выпали.

Владелец мощного голоса вышел из магазина, что-то прокричав напоследок. Вилл, с удивлением узнал в нем своего товарища по партии Генриха. За ним, держа в руках тот самый антикварный мушкет вышел Отто и два других штурмовика. Один из них нес банку с краской и кисть. На второй, целой витрине справа от входа он нарисовал шестиконечную звезду и каллиграфическим почерком вывел слово – Jude.

– Я христианин! – раздался из магазина дрожащий голос.

– Христоубийца! – гневно возопил Отто.

– Жид! – выкрикнул Вилл, вслед за товарищами. Они обернулись.

– Вилл! Черт возьми, Вилл! – радостно воскликнул Генрих, – Смотри-ка, подстреленный, а уже бегает! – рассмеялся он. – Ничего не говори! Сразу хочу за всех извиниться, что не были у тебя в больнице. Тут много чего произошло! И кстати, ты ведь, наверное, не знаешь: нас всех приняли в регулярные ряды СА после той стычки с коммунистами. За заслуги! – На этой фразе сердце Вилла замерло. В глазах мутными пятнами проступали сцены тех дней: Мартин умирающий на его руках, стрелок в красном шарфе и взгляд Йохана в больнице. И вновь застучал в груди мотор, лишь когда Генрих сказал:

– Жалование хорошее платят! Бросай ты свой завод, за нами будущее! – сказал он. Печали Вилла вмиг улетучились. Проблема, кажется, решилась сама собой. И он пошел с ними.

9.

Огромный трансатлантический лайнер оставляя за собой черные струи дыма, вошел в бухту. Долгое путешествие подходило к концу и семейство Циммерманов облегченно вздохнуло. Они еще не сошли на берег, а уже бурно обсуждали планы на американскую жизнь. Амрам мечтал вновь открыть ателье, Мария что-то советовала, а маленькая Сара бегала по кораблю и дивилась проступающим на горизонте небоскребам, да статуе женщины с факелом. Девочке она казалось очень забавной, и всё думала, зачем ей рога.