Владимир Малыхин - Наследник

рекомендовал гвардии старшего лейтенанта Дружинина кандидатом в члены ВКП/б/. Капитан

поставил на рекомендации дату и протянул ее Виктору:

— Держи! Вручаю! Отныне ты мой единокровный, понял?!

— Понял, — тихо ответил Виктор и пожал руку Крутокопу.

* * *

Атака началась 18 августа. Артиллерийские выстрелы слились в сплошной и мощный гром. На том

берегу Миуса поднялась высокая бурая стена из земли и дыма, местами она озарялась языками яркого

пламени. Над головами с ревом проносились звенья штурмовиков. Пороховой дым слезил глаза, на

зубах хрустела земля, в ушах звенело. Но сердце Виктора радостно билось, он испытывал гордость:

— Вот оно Возмездие! — думал он. — Получайте, гады!

Когда артогонь был перенесен в глубь немецкой обороны, по наведенным понтонам через Миус

пошли танки и пехота, потом двинулась артиллерия. Понтонная переправа была зыбкой и узкой, она

то и дело погружалась в воду. Капитан Крутокоп стоял на подножке своего переднего "Студебеккера".

Вокруг свистели и шипели осколки. Многие пехотинцы попрыгали в воду и стали добираться на тот

берег вплавь и вброд. Батарее удалось проскочить через переправу без потерь.

В это время справа оскалилась огненными вспышками и покрылась белыми, похожими на пену,

дымами грозная Саур-Могила. Она стала похожа на гигантскую вздыбленную к небу бурлящую

океанскую волну, готовую обрушиться и поглотить под собой все, что копошилось там, внизу у ее

подножья

— людей, орудия, танки, автомашины... Но дело уже было сделано. Танки вошли в прорыв, пехота

и артиллерия двигались за ними. Огонь немцев стал затихать. Нещадно палило солнце, людей

одолевала жажда. Неожиданно в двух километрах от места прорыва колонну батареи атаковали

появившиеся из глубокой балки четыре немецких танка. Орудия быстро развернули на прямую

наводку. Завязался встречный бой. Был подбит головной танк, но через несколько секунд вражеским

снарядом был убит командир первого огневого взвода, друг и ровесник Виктора, и тяжело ранены

двое его бойцов — наводчик и заряжающий. Виктор находился в нескольких метрах от этого орудия.

Он бросился к нему, сам зарядил и стал ловить в крестовину панорамы ближайший танк. Поймал и

выстрелил. Танк вздрогнул и неуклюже повернулся, подставив Виктору свой левый бок с крестом на

борту. В гусеницу попал, — подумал Виктор. — Порядок. Сейчас я его доканаю" — и он быстро стал

наводить орудие в крест на борту. Но Виктор не успел выстрелить. В борт танка всадил снаряд кто-то

другой... Виктор аж плюнул с досады, но все же дернул за рычаг затвора и тоже попал в цель. Бой

продолжался. Орудия били и с той и с другой стороны, в расположении батареи рвались вражеские

снаряды. Капитан Крутокоп, стоя на одном колене в центре огневой позиции, смотрел в бинокль и

руководил артогнем, одна щека его была в крови, у лежавшего рядом автомата приклад был

расщеплен осколком. На батарее появились еще убитые и раненые, было подбито одно орудие. Но

контратака немцев была этбита. На поле боя дымились три танка, четвертый, огрызаясь короткими

пулеметными очередями, уполз в балку. Жара уже спала, опускалась роса, лоди валились с ног от

усталости, гимнастерки на их спинах и под мышками покрылись белыми соляными пятнами. В это

время пришел приказ прекратить преследование противника и закрепиться на временных рубежах.

Многие скинули сапоги, гимнастерки и портянки сушили на бортах автомашин и на снарядных

ящиках. Повар насильно, с уговорами, заполнял котел-си жирной кашей. Есть никто не хотел, всех

мучила страшная жажда. Неожиданно разнеслась радостная весть: солдаты нашли в соседней балке

родник! Все бросились туда, упали в траву и припадали к роднику, глубоко погружая в ледяную

серебряную струю разгоряченные лица. И пили, пили... До ломоты в губах и висках. Потом набирали

воду в котелки и ладони, лили ее себе на головы и шеи, фыркая и дурачась. Крутокоп, подставив

спину и шею под котелок с ледяной водой, повизгивал и приговаривал: — ох — хо — хо! На войне и

водица божий дар!

Обессиленно засыпая в кузове груженного снарядными ящиками "Стубебеккера", Виктор слышал

нескончаемый комариный гул и далекий глухой лязг. Но приподнять голову и узнать в чем дело, у

него уже не было сил. Утром узнал: ночью в прорыв прошел гвардейский механизированный корпус.

* * *

На другой день члены партбюро полка, которое заседало накоротке в тени полусгоревшего сарая,