Лю Цзяньвэй - Прорыв

Широкими шагами он направился к броневику.

Товарищ командир дивизии, – нагнал его Чу Тяньшу, – неужели у вас ещё что-то в рукаве припрятано? Расскажите мне, а то я в замешательстве. Я так больше не могу.

Если бы ты не использовал броневики, а всеми силами попытался бы разбить батальон Хуан Синъаня, то неизвестно, добился бы успеха. – вздохнул Чан Шаолэ. – Заместитель командующего Фан только что назвал меня Стебельком Чаном, а ты такое вытворил. Кажется, плетей нам с тобой поровну отсыплют.

Если бы я знал, что здесь заместитель командующего Фан и командующий армии, я бы так не расхрабрился, – сказал Чу Тяньшу.

Отправь людей найти Чжу Хайпэна, пусть приедет сюда и повеселится со всеми, – резко остановился Чан Шаолэ. – Заместитель командующего Фан уже понял его замысел.

Солнце стояло в зените. На юго-западе Китая стояла непривычно жаркая осень. Никто не знал, что на уме у заместителя командующего Фана, и поэтому обед для обеих сторон учений потерял всякий вкус.

Фань Инмин вышел из внедорожника «мицубиси», увидев несколько броневиков «синих», зажмурился и сам себе шёпотом сказал: «Выправись. Не забудь, будешь получать выговор, голову держать ровно, взгляд не спускать ниже воротника командира».

Два непропорциональных отряда аккуратно выстроились перед каменной плитой, в тишине ожидая Фан Инда и Чэнь Хаожо.

Несколько человек из штаба стояли по обеим сторонам двери напротив построения, демонстрируя, что они в стороне от всего. Вышедший из дверей Чэнь Хаожо остановился и, поглядев влево и вправо, сказал:

Встать здесь.

Чжао Чжунжун, Гао Цзюньи и ещё несколько человек подбежали и выстроились в шеренгу.

Фан Инда прошёлся пару раз вдоль строя, заметил, что моральный дух Фань Инмина и нескольких человек рядом сильно отличается от большей части дивизии «А», невольно приостановился, а потом встал перед центром строя.

Учения закончены, – сказал Чэнь Хаожо, – обе дивизии должны вернуться в районы обороны и привести всё в порядок. А сейчас слушайте указания заместителя командующего Фана. Всем смирно!

Фан Инда подошёл к центру строя дивизии «А».

Вольно! Лю Дунсюй, выйти из строя.

Лю Дунсюй выскочил из первого ряда построения.

Кажется, многие позабыли традиции дивизии «А». Пожалуйста, комиссар, расскажите историю дивизии, – сказал Фан Инда.

Лю Дунсюй вытянулся в струнку и начал зычным голосом:

Дивизия «А» была сформирована осенью 1929 года. В августе 1930 года дивизия вошла в состав Красной армии и сражалась в Первой революционной войне. Она совершила великие подвиги, сражаясь за независимость, волю и освобождение народа в Войне против японских захватчиков, в Освободительной войне, в Войне сопротивления американской агрессии и оказания помощи корейскому народу.

Мне уже за шестьдесят перевалило, – перебил его Фан Инда, – память совсем дырявая. Напомни, пожалуйста, какие сражения проиграла дивизия «А».

Дивизия «А» никогда не проигрывала… – ответил Лю Дунсюй.

Это вчерашняя история дивизии «А», – грубо оборвал его Фан Инда, – а сегодня она проиграла. Проиграла так, что и слова не скажешь. Вы должны на этом холме поставить стелу с надписью:

«На этом месте непобедимая дивизия “А” впервые проиграла сражение». Командир армии Чэнь, я жду от вас упорядоченных итогов.

Договорив, он прямиком направился к вертолёту.

Чжу Хайпэн неподалёку наблюдал за этим спектаклем в бинокль.

Одетый в костюм Фань Инмин сидел за столом, выделанном под дерево, возле стеклянной стены в европейском ресторане

«Императрица Роза» и молча ждал свою жену Фан И.

Она же, войдя в ресторан через большие стеклянные двери, тут же заметила угловатый силуэт лица Фань Инмина. Ещё десять лет назад она отметила, что с этого угла обаяние этого мужчины особенно сильно, а вот на лицо Чжу Хайпэна невозможно было долго смотреть с такого ракурса. Возможно, именно из-за этой нетерпимости к его силуэту Фан И выбрала Фань Инмина. Фан И невольно замерла и уставилась на лицо Фань Инмина, словно погрузившись в воспоминания.

Это была зрелая талантливая женщина с благородным темпераментом и фигурой. Сиреневый рабочий костюм совершенно не прикрывал очарование, зачастую называемое сексуальностью, хотя, возможно, это то, что как раз следовало бы прикрыть – такое очарование ломает способность к сопротивлению куда больше, чем нагота. Будто осознав, что привлекает к себе внимание, она не стала долго стоять на одном месте, а направилась прямо к Фань Инмину и села напротив него.