Виктор Литовкин - Удержать высоту

И хотя в дивизионе почти не было бойцов, чьи близкие родственники остались на оккупированной фашистами территории, — таких старались не набирать в специальные, «секретные» части, — почти в каждой почте, приходящей в батареи, встречались письма от жен, матерей, детей, которые делились со своими мужьями, сыновьями, отцами горем, что принесла война. Уже к ноябрю сорок первого не осталось у них никого, кто бы не испытал боли потерь.

«Дорогой папочка! — зачитал на митинге старший политрук Николай Калитин письмо, пришедшее из осажденного Ленинграда наводчику боевой машины младшему сержанту Федору Гончарову. — Пишу тебе из больницы, что недалеко от нашего дома, на Песочной… Попала сюда случайно. Возвращались мы с мамой с Ситного рынка, обменяли ее пальто с заячьим воротником на десяток картофелин. А тут начали падать бомбы. Маму убило. Мне оторвало ногу. Сначала было очень больно, сейчас уже нет. В больнице хорошо. И суп каждый день. Жалко только, что нет больше с нами нашей любимой мамочки. Как вспомню об этом, думаю, пусть бы мне оторвало обе ноги, лишь бы она жила…

Дорогой папочка! Очень прошу тебя, отомсти проклятому Гитлеру за нашу родную маму, за мою ногу.

Остаюсь твоя дочь, десятилетний инвалид войны Катя Гончарова».

Кровью обливалось сердце, когда слушали эти слова. А разве легче было на душе, когда они проезжали через сожженные села, где черные, закопченные пожаром печные трубы торчали из белого, чистого снега памятниками разорения и горя, когда встречали на обочинах бредущих куда-то беженцев, замотанных в лохмотья, с холщовыми сумками-торбами за плечами, когда по нескольку недель, мучаясь безвестностью, ждали писем. Какую весть принесут они? На радость рассчитывать не приходилось.

Получил два письма и Шутов. Первое было от Тони, из города Абдулино Чкаловской области. Сообщала она, что устроилась вроде неплохо: поселились, как и на Таганке, четыре семьи в доме у пожилой казачки, чьи сыновья и муж на фронте. Живут дружно, хотя и не очень сытно, как все. Правда, работы постоянной нет. Осенью копали картошку по деревням. Сейчас, зимой, грузят вагоны, уходящие к фронту, стирают, штопают белье для формирующихся частей. Говорят, будут создавать пункт сборки снарядов, хочет устроиться туда. Хоть как, но помогать армии. Толик, когда она занята, с детьми других командирских жен. Старшие присматривают за младшими…

Второе письмо пришло из Вознесенска Починковского района Горьковской области. Писала мать — Евдокия Егоровна. О том, что в боях на Днепре, под городом Каневом, погиб его брат — Иван, сапер. Как сообщил командир, случилось это на переправе, которую он строил и защищал. Другие братья — Сергей, Михаил, Федор тоже в армии, на фронте. Сережа — политрук, Миша — старшина в артиллерии, Федя закончил краткосрочные авиационные курсы и летает штурманом на бомбардировщике. Ушел на эти курсы прямо из института. А отца из-за возраста, ему уже 58, пока не берут. Работает он в колхозе, плотничает, ухаживает за скотиной, сторожит народное добро. Весной, даст бог, не подпустят немца до их деревни, будут сеять, — он и за полевода сгодится. Больше мужиков нет, одни бабы остались да детишки маленькие, а старики все постарше отца лет на десять. Какие из них работники! Силенки не те… Одна надежда — вернутся когда-нибудь с победой сыны… «Так что ты, Петя, — просила мать, — береги себя…»

Капитан сложил листки, спрятал их в полевую сумку. Тяжко вздохнул. А боль, поселившаяся в сердце, не проходила.

«Вот и забрала война одного из пяти братьев Шутовых. Кто следующий на очереди?»

Каким замечательным парнем был их Ванюшка! Самый младший и самый, наверное, способный среди братьев. Веселый, белозубый, на гитаре играл. Своими руками собрал детекторный приемник, и они, передавая друг другу черные коробочки наушников, с волнением в груди впервые услышали сквозь шорох эфира голос Москвы.

Ваня по примеру Петра поступил в военное училище. Только выбрал инженерное. Мечтал стать строителем, возводить мосты.

— Они, как и дороги, соединяют людей и города, — говорил он.

И вот теперь нет уже больше Ванюшки. Неосуществленной осталась его мечта. Как же так?! В это не хотелось верить. Но если так случилось, то пусть первый залп их «катюш» по врагу станет и огненным салютом в память Ивана, в память жены младшего сержанта Гончарова, в память тысяч погибших.

Командующий артиллерией армии полковник Дегтярев прислал им для пристрелки 76-мм. С ее расчетом в дивизион прибыл и начальник полковой артиллерии. Старший лейтенант представился командиру, и Петр с удивлением узнал в нем своего сокурсника по школе ВЦИК Егора Пантелуса.