Бодо Узе - Лейтенант Бертрам

— Надеюсь, они скоро приедут. — Его лицо выражало не меньшее ожидание, чем лицо Хайна.

Наконец они заметили ехавший по дороге грузовик. Женщины на грузовике были одеты в пестрые платья, они пели.

— Ну, вот и они! — с облегчением воскликнул Флеминг. — Хайн, с ними едет одна девушка! Такая девушка, какой ты еще не видел. Думаю жениться на ней.

Хайн насмешливо посмотрел на седые волосы Флеминга. Они повернули и быстро зашагали к деревенской площади, грузовик обогнал их в узком переулке. Им пришлось прижаться к стене дома. Ирмгард помахала Хайну рукой. В машине была и Хильда Ковальская. Она выглядела очень бледной. Когда Флеминг и Хайн Зоммерванд появились на площади, грузовик уже окружили солдаты, наперегонки помогавшие женщинам слезть.

Ирмгард держала на руках черноволосую Розиту. Лицо ее радостно сияло:

— Я привезла твою дочурку, Хайн! — воскликнула она.

Он с благодарностью погладил полную, обнаженную руку Ирмгард, наклонился и расцеловал в обе щеки ребенка.

— Я бы с удовольствием раздела ее тут же на площади. Ты даже не подозреваешь, как она изменилась. Смотри, какие у нее пухлые ручки!

Ирмгард с нетерпением ждала, когда ее похвалят, но Хайн был так взволнован, что не мог говорить. Конечно, он знал, что обрадуется этой встрече, но не подозревал, как велика будет эта радость. Он вдруг заволновался, и в его взгляде, скользнувшем по площади и людской толпе, появилось напряженное выражение. Ему хотелось побыть наедине с Ирмгард и ребенком. Он робко обратился к Ирмгард:

— Ты не хочешь взглянуть, как я живу? Там ты можешь вымыться, и, если Розите что-нибудь надо… Можно, я ее возьму?

Розита не хотела расставаться с Ирмгард и наморщила лобик, но Хайн качал ее на руках до тех пор, пока на ее розовых губах не заиграла улыбка.

— Она легкая как перышко, — удивился Хайн, радуясь маленькому существу, сидевшему у него на руках.

— Ерунда! — сердито возразила Ирмгард. — За три недели она поправилась почти на килограмм. Я все-таки раздену ее в твоей комнате, и ты убедишься, что твоя дочурка в надежных руках…

Она так и поступила.

— Ну вот. Что ты на это скажешь? Нравится она тебе? Нет, не нужно закрывать окно. В такую жару она не простудится. Осторожно, не упади!

Ирмгард наклонилась, и в вырезе платья Хайн увидел ее крепкую грудь. Розита барахталась у нее на руках, болтала ногами — она и впрямь поправилась — и заливалась восторженным смехом. Позже ее уложили в постель.

Перед маленьким зеркалом, висевшим над железным рукомойником, Ирмгард привела в порядок прическу, а затем осмотрела комнату.

— Так ты здесь живешь?

— Да, здесь.

Она подошла к окну и увидела напротив разрушенный дом.

— Когда это случилось? — спросила она.

— Уже давно, сейчас здесь совсем тихо. «Что это? — подумал Хайн Зоммерванд. — Мы как будто стали чужими друг другу». Он больше не чувствовал прежней радости. — Здесь сплю я, — сказал он, указывая на кровать, где лежала Розита. — А там спит Круль.

Ирмгард справилась о Георге и об Эрнсте Лилиенкроне, за которыми ухаживала в госпитале.

— Ты всех их увидишь внизу, — пробормотал Хайн Зоммерванд.

Он не понимал, что она смущалась, когда ей напоминали о прошлом. Ведь это был батальон Альберта. Она всех знала, и все знали ее. Здесь были друзья Альберта, и для них она продолжала оставаться его женой. Они обрадовались, когда пришел Круль с Хильдой и они больше не были одни. Круль достал из-под кровати бутылку вина, и они чокнулись двумя стаканами, стоявшими на ночном столике. Круль не скрывал своей близости с Хильдой Ковальской — он сидел на кровати рядом с ней, обняв ее за плечи, и говорил так, будто между Ирмгард и Хайном существовала такая же близость. Все, как нарочно, нарушало то естественное тяготение, которое они испытывали друг к другу. Наконец Ирмгард, долго ожидавшая, что Хайн догадается уйти, сама заговорила о том, что нужно идти на площадь. Хайн и Ирмгард больше ни на секунду не оставались одни.

Георг познакомил Ирмгард с врачом, сказав:

— Керстен, это жена Альберта. Я рассказывал тебе об Альберте.

Керстен подал ей руку, а затем обратился к Хайну:

— Я должен с тобой переговорить. Это очень важно, у тебя есть время?

Но Хайн отмахнулся от него, сказав:

— Оставь, мы поговорим потом. — Он знал, чего добивается врач: тот снова заговорил бы о Хильде Ковальской.

Они сидели рядышком на скамейке под аркой, наблюдая за парами, танцевавшими на цементной площадке для игры в мяч.