Александр Письменный - Фарт

Серый, недалекий парень, он попросту не понимает ее. Он не способен смотреть вперед по-современному, она жестоко ошиблась в нем, — только одна эта обидная мысль все упорнее, навязчивее овладевала Катенькой.

Правда на стороне тетушки. Не понимая ничего по существу, она инстинктивно чувствовала, что такой человек, как Гошка Севастьянов, в мужья Катеньке не подходит; он ей не пара.

Так думала Катенька о Севастьянове, о себе.

Начались ссоры, семейные скандалы.

Как-то Геннадий сообщил Катеньке, что собирается поступать в вечернюю школу рабочей молодежи.

— Зачем? — спросила Катенька, поджимая губы и окатывая мужа ледяным взглядом. — Работаешь сталеваром, как будто на хорошем счету. Материально — обеспечен. Чего тебе не хватает? Школьник ты, что ли? Взрослый человек, а ведет себя, как мальчишка!.. Не понимаю я этого.

— Я — сталевар и бросать специальность не собираюсь. Но у меня только шесть классов школы.

— Ну и что с того? Чтобы варить сталь, большего не требуется. У меня семь классов, из восьмого ушла, а смотри, чего достигла.

— Достигла? — с кривой усмешкой переспросил Севастьянов. — Головокружения от успехов достигла — и больше ничего…

Окончательный разрыв произошел однажды вечером, когда Севастьянов спросил:

— Почему не готовишься к выступлению на конференции? Разве решила не выступать?

— Как так не выступать? Конференция созывается, можно сказать, в мою честь, а я выступать не буду?

— Так нужно подготовить выступление. Времени осталось немного.

— Выступление подготовят. Три человека занимаются — заместитель начальника цеха, парторг и товарищ Климцов.

— Подготовят без тебя?

— Конечно! Это очень ответственное выступление. Они лучше сделают, чем я сама.

— Они напишут, а ты выступишь?

— Да, как полагается.

— И не стыдно выступать с чужого голоса?

— Да ты что, с ума сошел? Как это «с чужого голоса»? Я ведь не просто от себя буду выступать. Буду обобщать опыт. Это политическое выступление, ответственное, мог бы понять.

— Дрессированная мартышка ты, вот кто! — с сердцем сказал Севастьянов.

— Ах так? Начинаются оскорбления? Тогда вот что, — сказала Катенька, и голос ее окреп, глаза смотрели холодно, отчужденно, горели злым, нефритовым блеском, и только руки выдавали волнение: дрожали пальцы, и она то сжимала, то разжимала кулаки. — Давно думала — нам вместе не жить. Ты не понимаешь меня и не хочешь понять, только оскорбляешь… Видно, мы не пара!

Она кинулась к шкафу и стала вынимать вещи.

С удивлением Севастьянов смотрел на Катеньку. Он еще не верил, что действительно она решила — им вместе не жить. Он отвернулся, сделал вид, что читает.

Катенька вынула платья, из ящиков шкафа вынула белье, вынула выходные туфли. Из-под кровати вытащила старый чемодан.

Тогда Севастьянов поднял голову:

— Да ты что, Катюха, сдурела? Вот так просто собрала барахлишко, здравствуйте и до свидания, дорожки врозь? Опомнись, Катя!

Она не отвечала, губы ее дрожали; не глядя на Геннадия, она продолжала собирать вещи.

— Да как же можно так, Катя? Да ты людей постыдись! Ведь мы с тобой не под кустом венчались, чин чином, по закону, и свадьба какая была!.. Да как же ты за меня замуж шла? Если бы мы ссорились, дрались…

Он встал, подошел к ней.

— Оставь меня, не трогай! — выкрикивала Катенька.

В глазах ее дрожали слезы, но она была непреклонна.

— Что же, ты думаешь, за твои успехи я тебя любил? За славу? Думал, ты человек душевный, хороший, а ты… — говорил Севастьянов, не находя нужных, убедительных слов. — Ты хоть людей постыдись!..

Она подхватила свой чемодан. Севастьянов шагнул было к ней, протянул руку, чтобы отобрать чемодан.

— За молочницей осталось три кружки. Возьмешь и выпьешь! — выкрикнула она, повернулась, хлопнула дверью.

Севастьянов остался посреди комнаты, обескураженный и возмущенный.

Катенька переехала со своим чемоданом назад к Турнаевым. Петя только вздыхал, молча, с состраданием поглядывал на сестру, поглаживал свою лысину. Вот так скандал в благородном семействе!..

Марья Давыдовна осуждала Катеньку, но вмешиваться не решалась, зная, что вмешательство в чужие семейные дела никогда к добру не приводит.

Вернувшись к Турнаевым, Катенька в тот же день обо всем написала тетке. Из опасения, чтобы племянница не дала отбой, та немедленно прикатила в Косьву. Она считала, что необходимо поскорее закрепить разрыв неудачного брака с Севастьяновым. Она была уверена, что сделать это как следует сумеет только она одна.